Неприкосновенность частной жизни

Запрет распространения информации о частной жизни лица без его согласия, направленный на ограничение внешнего вмешательства в сферу его личной (семейной) жизни, не может рассматриваться как препятствующий другим лицам, с которыми оно разделяет свою частную жизнь, добровольно раскрывать информацию о противоправном поведении в рамках этих отношений. В противном случае такие лица были бы лишены права не только свободно распоряжаться информацией о собственной частной жизни, но и защищать свои права и свободы от неправомерного посягательства в соответствии со статьями 45 и 46 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации.
Постановление КС РФ 53-П/2024 пункт 2, абз. 4

Программные средства (мобильные приложения) родительского контроля, устанавливаемые и на техническое устройство (как правило, смартфон), находящееся в пользовании родителя, и на техническое устройство, находящееся в пользовании ребенка, относятся к тем доступным инструментам, которые рассматриваются как специально созданные для обеспечения безопасности ребенка, ограждения его от неблагоприятного воздействия. Ряд из них, помимо возможности увидеть местоположение ребенка, получить тревожный сигнал при его нахождении в местах, не относящихся к разрешенным ему для посещения, совершить звонок даже при отключенном звуке сигнала телефона и т.п., позволяет также с использованием штатных (обычных) функций современных технических устройств в течение определенных временных интервалов слышать происходящее вокруг этого технического устройства – т.е., как презюмируется, около ребенка, – делать соответствующие аудиозаписи и передавать их на техническое устройство данного родителя. При этом для того, чтобы воспользоваться такими функциями, не требуется придавать этим программным средствам или техническим устройствам, на которых они устанавливаются, дополнительные свойства: пользователи (родители) всего лишь следуют инструкциям, которые размещают правообладатели и распространители данных программных средств и которые нередко содержат предупреждения о недопустимости их использования в противоправных целях. Использование таких программных средств действующим правовым регулированием не запрещено и не ограничено. Они свободно распространяются на рынке мобильных приложений (в соответствующих онлайн-магазинах). Поэтому сами по себе приобретение (скачивание), установка на технические устройства и использование таких программных средств для целей осуществления родительского контроля в интересах безопасности ребенка не могут в системе действующего регулирования считаться противоправными, что, однако, не исключает того, что при их противоправном использовании (т.е. использовании не по прямому назначению) они становятся орудиями (средствами) совершения административных правонарушений и преступлений.
Постановление КС РФ 2-П/2024 пункт 4.1, абз. 2, 3

Использование родителем ... программного средства в любом случае означает, по существу, собирание информации об отдельных аспектах частной жизни самого ребенка – который отнюдь не всегда проинформирован об этом и дал на это свое осознанное согласие, – как предполагается, по мотивам заботы о ребенке, о его безопасности и для целей воспитания (тем более когда ребенок, как в деле заявителя, достиг лишь семилетнего возраста). Возникающие в этой сфере конфликты между родителем и ребенком, которые могут иметь место по мере осознания ребенком автономности своей личности, при взрослении неизбежно расширяющейся, решаются преимущественно в рамках их межличностных (внеюрисдикционных) отношений.
Постановление КС РФ 2-П/2024 пункт 4.1, абз. 4

Использование на техническом устройстве открыто распространяемого программного средства родительского контроля с функциями прослушивания происходящего и осуществления соответствующей аудиозаписи предполагает или, во всяком случае, допускает, что под действие этих функций попадает не только сам ребенок, но и неопределенный круг лиц, а прежде всего – родитель, с которым ребенок постоянно проживает, либо при использовании такого программного средства именно этим родителем – родитель, с которым ребенок общается (у которого находится определенное время), а также другие члены их семей. Сбор информации о ребенке в форме прослушивания и (или) аудиозаписи происходящего вокруг него по своему характеру не может не затрагивать прав и законных интересов лиц, с ним взаимодействующих или находящихся в одном пространстве, при этом фактически носит для них негласный (скрытый) характер. В том числе в ходе восприятия соответствующих звуков (их записи) родителю ребенка объективно может становиться доступной не только информация в отношении самого ребенка, но и информация о частной жизни других лиц, их личной и семейной тайне. В связи с этим использование программного средства родительского контроля хотя и направлено на защиту интересов ребенка, но объективно (в силу технических особенностей его функционирования) создает и определенную угрозу охраняемым Конституцией Российской Федерации правам и законным интересам других лиц.
Постановление КС РФ 2-П/2024 пункт 4.2, абз. 1

...баланс права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, с одной стороны, и родительских прав и обязанностей по обеспечению безопасности и законных интересов ребенка, в том числе с использованием не запрещенных законом информационных технологий, с другой стороны, не может считаться нарушенным в рассматриваемом в настоящем деле аспекте – с учетом особой конституционной ценности детства, воспитания и развития детей в качестве важнейшего приоритета государственной политики России (статья 7, часть 2; статья 38, части 1 и 2; статья 55, часть 3; статья 671, часть 4; статья 72, пункт ж1 части 1 Конституции Российской Федерации), – когда в ходе использования программного средства родительского контроля соответствующему родителю становятся, при отсутствии у него таких намерений, доступными сведения о частной жизни других лиц (в том числе другого родителя ребенка), составляющие их личную или семейную тайну, притом что эти сведения не использованы для причинения им вреда и не допущено их умышленного распространения. То обстоятельство, что в ходе такого использования программного средства в интересах обеспечения безопасности ребенка родителю стали известны сведения о частной жизни других лиц, составляющие их личную или семейную тайну, само по себе не свидетельствует о наличии состава преступления, предусмотренного частью первой статьи 137 УК Российской Федерации, если отсутствует прямой умысел на собирание таких сведений (их целенаправленное добывание).
Постановление КС РФ 2-П/2024 пункт 4.2, абз. 2

Тем не менее ни правовой статус родителя несовершеннолетнего ребенка, включая наличие у него прав и обязанностей по отношению к нему, ни отсутствие нормативно установленных прямых запретов и ограничений на применение программных средств родительского контроля не могут быть основанием для выхода за разумные пределы использования такого рода программных средств с учетом их возможности негласного собирания и фиксации информации, которые объективно создают угрозу конституционным правам и свободам других лиц и охраняемым публичным интересам. Соответственно, если будет установлено, что использование программного средства родительского контроля не только ситуативно (пусть и неоднократно) дало или могло дать доступ к информации о частной жизни других лиц, составляющей их личную или семейную тайну, но и преследовало цель собирания именно такой информации, что подтверждено надлежащими доказательствами в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством, то имеются в отсутствие исключающих привлечение к уголовной ответственности обстоятельств основания для применения части первой статьи 137 УК Российской Федерации.
Постановление КС РФ 2-П/2024 пункт 4.2, абз. 6

[...] часть первая статьи 137 УК Российской Федерации, изложенная в редакции пункта 61 статьи 1 Федерального закона от 8 декабря 2003 года № 162-ФЗ, [...] не предполагает привлечения родителя несовершеннолетнего ребенка к уголовной ответственности за использование программного средства (мобильного приложения) родительского контроля, позволяющего в течение определенных временных интервалов слышать происходящее в непосредственной близости от ребенка, получать соответствующие аудиозаписи и хранить их на техническом устройстве данного родителя, в результате чего ему становятся доступными сведения о частной жизни других лиц, составляющие их личную или семейную тайну, если такое программное средство и полученные с его помощью сведения используются им исключительно в целях реализации прав и обязанностей родителя по обеспечению безопасности несовершеннолетнего ребенка. Защита же прав лиц, сведения о частной жизни которых, составляющие их личную или семейную тайну, стали доступными родителю ребенка посредством использования программного средства родительского контроля, может гарантироваться путем ограничения распространения полученной (собранной) информации, в том числе и через механизмы ответственности именно за незаконное распространение полученных сведений, предусмотренной частью первой статьи 137 УК Российской Федерации. При этом, однако, [...] незаконным распространением таких сведений не может быть признано их предоставление для защиты интересов ребенка в суд или иной государственный или муниципальный орган в рамках реализации родительских прав.
Постановление КС РФ 2-П/2024 пункт 6, абз. 1, 2

Психическое здоровье – особая составляющая здоровья человека, чем объясняются особенности психиатрической помощи и правил ее оказания в сравнении с общими правилами охраны здоровья граждан, в том числе с точки зрения врачебной тайны, доступности медицинской информации и документации.
Постановление КС РФ 31-П/2022 пункт 3, абз. 3

федеральному законодателю надлежит определять необходимые гарантии правомерного ведения, учета и хранения медицинской документации, учитывая деликатный характер информации о состоянии здоровья, относящейся к сфере частной жизни
Постановление КС РФ 31-П/2022 пункт 4, абз. 1

один лишь факт опубликования и хранения обвинительного приговора на официальном интернет-сайте суда не может быть единственным подтверждением сохраняющейся, – по сути, бессрочно – актуальности сведений об осужденном, без учета характера и категории тяжести преступления, сохранения в отношении лица общеправовых последствий судимости, предусмотренных федеральным законодательством (таких как временное ограничение на замещение определенных выборных должностей и занятие определенными видами деятельности) после ее погашения (снятия), рода деятельности и степени известности осужденного и иных значимых обстоятельств. [...] В противном случае на практике было бы затруднительно или вовсе невозможно добиться прекращения оператором поисковой системы выдачи ссылок на информацию о любом официально опубликованном приговоре суда, что прямо противоречило бы воле федерального законодателя, выраженной в оспариваемом законоположении.
Определение КС РФ 2129-О/2021 пункт 2.2, абз. 2

персональные данные медицинского работника (в частности, его имя и фамилия, уровень образования и квалификация), публикуемые на интернет-сайте, а равно отзывы о его профессиональной деятельности, размещаемые на сайте пользователями, в качестве исходного положения должны рассматриваться как относящиеся к сведениям о его частной жизни, подлежащей, наравне со свободой слова и свободой информации, конституционной защите.
Постановление КС РФ 22-П/2021 пункт 2.1, абз. 4

Если редакция средства массовой информации, зарегистрированного в форме сетевого издания, строит свою редакционную политику на размещении персональных данных медицинских работников для сбора и опубликования отзывов пациентов о нем, это, по смыслу статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, предполагает необходимость – посредством организационно-технических форм предварительного редакционного контроля за содержанием комментариев третьих лиц (премодерация) либо посредством мониторинга размещенных комментариев, оперативно осуществляемого вне зависимости от поступления соответствующих обращений, – воспрепятствовать наличию в издании (на сайте) очевидно противоправных суждений пользователей в адрес медицинского работника, включая такие запрещенные нормами публичного права высказывания, которые представляют собою оскорбление (статья 5.61 КоАП Российской Федерации) и не пользуются конституционной защитой. Равным образом, по смыслу приведенных в настоящем Постановлении правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в рассматриваемой ситуации не предполагается обнародование комментариев пользователей, не относящихся к профессиональной деятельности медицинского работника, т.е. не касающихся качества самой медицинской помощи (пункт 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации») или качества условий оказания медицинских услуг (статья 791 того же Федерального закона).
Что же касается комментариев, которые предположительно содержат не соответствующие действительности утверждения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию (статья 152 ГК Российской Федерации) медицинского работника, в том числе подпадающие под признаки клеветы (статья 1281 УК Российской Федерации), то на редакции средства массовой информации также лежит обязанность в разумные сроки после поступления соответствующего обращения предпринять меры, необходимые для подтверждения недостоверности такой информации с целью ее последующего удаления (изменения) или опубликования опровержения в установленном законом порядке. Для предотвращения дальнейшего бесконтрольного распространения такой информации – что во многом сделало бы неэффективной защиту прав заинтересованного лица – редакция на время проверки может как временно ограничить доступ к адресу в сети Интернет, по которому размещен комментарий, так и обратить внимание интернет-пользователей на его спорный характер.
Редакция средства массовой информации, зарегистрированного в форме сетевого издания, обязана предоставить медицинскому работнику и (или) медицинской организации организационно-техническую возможность реализовать гарантированное законом право на ответ, например разместив на интернет-сайте совместно с критическим отзывом об их деятельности ответ на него, что призвано обеспечить как защиту прав затронутых таким отзывом лиц, так и общественный интерес в получении наиболее полной и объективной информации о медицинских услугах и условиях их оказания. При этом медицинский работник и медицинская организация не должны допускать разглашения сведений о факте обращения гражданина за медицинской помощью, о состоянии его здоровья и диагнозе, иных полученных при его медицинском обследовании и лечении сведений, составляющих врачебную тайну (часть 1 статьи 13 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»), поскольку они не были добровольно раскрыты для неопределенного круга лиц в самом критическом отзыве.
Постановление КС РФ 22-П/2021 пункт 4.1, абз. 1-4

[...]в силу части первой статьи 49 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 года № 2124-I «О средствах массовой информации» журналист обязан: получать согласие (за исключением случаев, когда это необходимо для защиты общественных интересов) на распространение в средстве массовой информации сведений о личной жизни гражданина от самого гражданина или его законных представителей (пункт 5); при получении информации от граждан и должностных лиц ставить их в известность о проведении аудио- и видеозаписи, кино- и фотосъемки (пункт 6).
Рассматривая данные положения в системном единстве с оспариваемым заявителем пунктом 1 статьи 152.2 ГК Российской Федерации, устанавливающим, по существу, исчерпывающий перечень случаев освобождения журналиста от указанной обязанности, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 15 июня 2010 года № 16 «О практике применения судами Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» подчеркнул следующее. К общественным интересам следует относить не любой интерес, проявляемый аудиторией, а, например, потребность общества в обнаружении и раскрытии угрозы демократическому правовому государству и гражданскому обществу, общественной безопасности, окружающей среде. Судам необходимо проводить разграничение между сообщением о фактах (даже весьма спорных), способным оказать положительное влияние на обсуждение в обществе вопросов, касающихся, например, исполнения своих функций должностными лицами и общественными деятелями, и сообщением подробностей частной жизни лица, не занимающегося какой-либо публичной деятельностью. В то время как в первом случае средства массовой информации выполняют общественный долг в деле информирования граждан по вопросам, представляющим общественный интерес, во втором случае такой роли они не играют (пункт 25).
Кроме того, применительно к пункту 1 статьи 152.1 ГК Российской Федерации в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» указано, что допустимо в силу подпункта 1 пункта 1 статьи 152.1 ГК Российской Федерации обнародование и использование изображения гражданина без его согласия, когда имеет место публичный интерес, в частности если такой гражданин является публичной фигурой (занимает государственную или муниципальную должность, играет существенную роль в общественной жизни в сфере политики, экономики, искусства, спорта или любой иной области), а обнародование и использование изображения осуществляется в связи с политической или общественной дискуссией или интерес к данному лицу является общественно значимым. Вместе с тем согласие необходимо, если единственной целью обнародования и использования изображения лица является удовлетворение обывательского интереса к его частной жизни либо извлечение прибыли (пункт 44). Из этого следует, что названные условия обнародования и использования изображения гражданина являются кумулятивными, т.е. должны соблюдаться в совокупности, – иными словами, самого по себе отнесения лица к числу публичных фигур не достаточно для применения указанного законоположения.
Приведенная правовая позиция, учитывая аналогичные юридические конструкции пункта 1 статьи 152.1 и пункта 1 статьи 152.2 ГК Российской Федерации и имея в виду, что Конституция Российской Федерации в статьях 23 и 24 не делает различий между способами (формами) распространения информации о частной жизни лица, применима в случае опубликования не только изображений (фотографий) лица, но и информации о его частной жизни в средствах массовой информации без его на то согласия.
Определение КС РФ 274-О/2019 пункт 2.3, абз. 2-5

Содержащееся в пункте 1 статьи 152.2 ГК Российской Федерации положение, допускающее в том числе распространение средством массовой информации (периодическим печатным или сетевым изданием) сведений о частной жизни гражданина в случае, если такие сведения ранее стали общедоступными, также не может толковаться в отрыве от положений Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», который в этой части имеет специальный характер. Согласно положениям статьи 57 указанного Закона Российской Федерации редакция, главный редактор, журналист не несут ответственности за распространение сведений, в том числе ущемляющих права и законные интересы граждан, если они являются дословным воспроизведением сообщений и материалов или их фрагментов, распространенных другим средством массовой информации (за исключением случаев распространения информации, указанной в части шестой статьи 4 данного Закона Российской Федерации), которое может быть установлено и привлечено к ответственности за данное нарушение законодательства Российской Федерации о средствах массовой информации (пункт 6 части первой).
Согласно разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 июня 2010 года № 16, дословное воспроизведение выступлений, сообщений, материалов и их фрагментов (пункты 4 и 6 части 1, часть 2 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации») предполагает такое цитирование, при котором не изменяется смысл высказываний, сообщений, материалов, их фрагментов и слова автора передаются без искажения. При этом необходимо иметь в виду, что в ряде случаев противоречащие контексту, но совершенно точно процитированные фрагменты выступлений, сообщений, материалов могут иметь смысл, прямо противоположный тому, который придавался им в выступлении, сообщении, материале. Если при воспроизведении выступлений, сообщений, материалов и их фрагментов в средстве массовой информации в них были внесены какие-либо изменения и комментарии, искажающие смысл высказываний, то редакция средства массовой информации, главный редактор, журналист не могут быть освобождены от ответственности (пункт 23).
Указанный подход соотносится и с практикой Европейского Суда по правам человека, который отмечал, что при установлении нарушения права на уважение частной жизни в конкретном деле необходимо учитывать также поведение заинтересованного лица до публикации соответствующих сведений и тот факт, что фотография или взаимосвязанная статья уже появлялись в более ранних публикациях (постановление по делу «Фон Ганновер (Принц Ганноверский и Принцесса Ганноверская) (Von Hannover) против Германии (№ 2)»).
Соответственно, справедливо возложение ответственности (в том числе в форме компенсации морального вреда) на субъекта, своими незаконными действиями создавшего возможность дальнейшего распространения сведений о частной жизни лица (особенно в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»), учитывая, к тому же, что средство массовой информации, допустившее повторное воспроизведение таких сведений, как правило, не осведомлено о наличии или отсутствии согласия лица на их обнародование.
Определение КС РФ 274-О/2019 пункт 3, абз. 1-4

Проведение осмотра и экспертизы с целью получения имеющей значение для уголовного дела информации, находящейся в электронной памяти абонентских устройств, изъятых при производстве следственных действий в установленном законом порядке, не предполагает вынесения об этом специального судебного решения. Лица же, полагающие, что проведение соответствующих следственных действий и принимаемые при этом процессуальные решения способны причинить ущерб их конституционным правам, в том числе праву на тайну переписки, почтовых, телеграфных и иных сообщений, могут оспорить данные процессуальные решения и следственные действия в суд в порядке, предусмотренном статьей 125 УПК Российской Федерации.
Определение КС РФ 189-О/2018 пункт 2, абз. 3

[...] обязанность хранить информацию не предполагает право разрешать или ограничивать доступ к этой информации, принадлежащее ее обладателю: основания и порядок предоставления такой информации определяются федеральными законами, а ее получателем от организатора распространения информации в сети «Интернет» может быть только уполномоченный орган.
Постановление КС РФ 25-П/2017 пункт 4, абз. 3

... не требуется ... согласия лица на сбор, хранение и использование информации о его противоправном поведении, не относящейся к его частной жизни. Незамедлительное же уничтожение такой информации делало бы бессмысленным проведение оперативно-розыскных мероприятий и противоречило бы публичным интересам, для защиты которых осуществляется оперативно-розыскная деятельность.
Определение КС РФ 1671-О/2016 пункт 2, абз. 5

...правовое регулирование порядка предоставления свиданий осужденным к лишению свободы с членами их семей должно, не препятствуя процессу исполнения наказания и не создавая угрозы для общественной и личной безопасности, учитывать признаваемые государством непротивоправные интересы этих лиц, обеспечивать как исправление осужденного, так и сохранение, поддержку социально полезных семейных отношений, не допуская чрезмерного (по длительности или по объему) вмешательства в частную жизнь, необоснованных или недифференцированных ограничений, не зависящих от характера поведения осужденного или его близких, что требует нахождения баланса соответствующих публичных и частных интересов.
Постановление КС РФ 24-П/2016 пункт 2.2, абз. 4

В ситуациях усыновления сведения о происхождении ребенка, хотя они и имеют конфиденциальный характер, могут оказаться незаменимыми для раскрытия генетической истории семьи и выявления биологических связей, составляющих важную часть идентичности каждого человека, включая тайну имени, места рождения и иных обстоятельств усыновления, в частности при необходимости выявления (диагностики) наследственных заболеваний, предотвращения браков с близкими кровными родственниками и т.д. В таких случаях речь идет об удовлетворении лицом определенного информационного интереса, который состоит в том, чтобы знать о происхождении своих родителей, о своих предках.
Соответственно, юридическая возможность предоставления потомкам усыновленного лица информации, касающейся его усыновления, после его смерти – при отсутствии высказанной его усыновителями при жизни воли на раскрытие тайны усыновления – не может рассматриваться как не имеющая необходимого конституционного обоснования. Будучи направленной на обеспечение баланса конституционно защищаемых ценностей, реализация данной возможности не только способна внести определенность в имеющие длящийся характер семейные отношения членов семьи усыновленного и его усыновителей, их потомков, но и позволяет оценить целесообразность дальнейшего сохранения тайны усыновления исходя из необходимости соблюдения всего комплекса прав биологических родителей и членов их семьи (право на неприкосновенность частной жизни, права как субъектов персональных данных и пр.): интерес потомков усыновленного в раскрытии этой тайны– не единственный подлежащий защите интерес, а его особая, преимущественная защита могла бы создать предпосылки для нарушения баланса прав и обязанностей всех участников сложной системы правоотношений, сопровождающих процедуру усыновления.
При этом одним из важных факторов, определяющих эффективность достижения указанного баланса, является обеспечение возможности судебного контроля за законностью решения уполномоченного органа об отказе в предоставлении соответствующей информации потомкам усыновленного, предназначение которого как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности в силу взаимосвязанных положений статей 46 (часть 1) и 120 Конституции Российской Федерации предопределяет право заинтересованных лиц обратиться в суд за разрешением спора (за защитой нарушенного или оспариваемого права либо охраняемого законом интереса в установленном законом порядке).
Постановление КС РФ 15-П/2015 пункт 5.1, абз. 1,2,3

Из Конституции Российской Федерации, между тем, не вытекает, что право каждого получать информацию, непосредственно затрагивающую его права и свободы и позволяющую, в свою очередь, реализовать право знать свое происхождение (в данном случае – происхождение своих родителей), не подлежит осуществлению. Напротив, его ограничения, предусматриваемые федеральным законом в конституционно значимых целях, не должны приводить к исключению самой возможности осуществления данного права. Во всех случаях, в том числе при реализации корреспондирующей этому праву обязанности органов государственной власти и их должностных лиц предоставлять соответствующие сведения, необходимо соблюдение установленных пределов его ограничения, обусловленных целью обеспечения защиты прав граждан в соответствии с семейным и иным законодательством при их нарушении.
Постановление КС РФ 15-П/2015 пункт 5, абз. 1

…семейная тайна, в частности тайна усыновления, это тайна семейной общности, т.е. основанного на браке или родстве объединения лиц, связанных между собой личными и имущественными отношениями, правами и обязанностями, воспитанием детей, заботой о родителях, ведением общего хозяйства. При отсутствии высказанной усыновителями при жизни воли на раскрытие тайны усыновления, с которой законодатель связывает возможность раскрытия такой информации (пункт 2 статьи 139 Семейного кодексаРоссийской Федерации и пункт 2 статьи 47 Федерального закона «Об актах гражданского состояния»), смерть усыновителей как юридический факт сама по себе не прекращает действие режима тайны усыновления и не свидетельствует об изменении или отмене правовых последствий усыновления (статья 137 Семейного кодекса Российской Федерации).
Постановление КС РФ 15-П/2015 пункт 5.1, абз. 4

…раскрытие тайны усыновления для потомков усыновленного после его смерти и смерти усыновителей само по себе не влечет изменения объема прав и обязанностей лиц, являющихся биологическими родственниками усыновленного, или объема прав и обязанностей членов семьи усыновленного.
Постановление КС РФ 15-П/2015 пункт 5.2, абз. 2

…применение положений статьи 139 Семейного кодекса Российской Федерации и статьи 47 Федерального закона «Об актах гражданского состояния» не только для обеспечения соответствующих прав взрослого и ребенка (усыновителя и усыновленного), но и при разрешении вопросов о возможности реализации права взрослых детей (потомков) усыновленного лица после его смерти и смерти усыновителей узнать о его происхождении и при их истолковании в таких случаях как не предполагающих ни при каких обстоятельствах раскрытия тайны усыновления без согласия усыновителей объективно затрудняло бы реализацию права потомков усыновленного знать о его происхождении, поскольку после смерти усыновленного (родителя) и усыновителей (бабушки и дедушки) согласие на раскрытие тайны усыновления уже не может быть получено.
Постановление КС РФ 15-П/2015 пункт 5.2, абз. 3

…положения статьи 139 Семейного кодекса Российской Федерации и статьи 47 Федерального закона «Об актах гражданского состояния», как направленные на сохранение тайны усыновления ребенка, относящейся к сфере неприкосновенности частной жизни, семейной или личной тайны, не противоречат Конституции Российской Федерации, поскольку, будучи гарантией стабильности усыновления, защиты прав и интересов членов семьи, уважения их личной и семейной жизни и тем самым – защиты института семьи, по своему конституционно-правовому смыслу и с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации не дают оснований для вывода об отсутствии у суда общей юрисдикции права в каждом конкретном случае решать вопрос о возможности предоставления потомкам усыновленного сведений об усыновлении после смерти усыновленного и усыновителей в объеме, необходимом для реализации ими права знать свое происхождение (происхождение своих родителей), обеспечивающем поддержание баланса конституционно защищаемых ценностей, а также прав и законных интересов участников соответствующих правоотношений.
Постановление КС РФ 15-П/2015 пункт 5.3, абз. 1

[...]право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера; в понятие "частная жизнь" включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если носит непротивоправный характер.
Определение КС РФ 2128-О/2013 пункт 2, абз. 3

[...]право на свободу информации может быть ограничено федеральным законом в соответствии с критериями, на основе принципа юридического равенства и вытекающего из него принципа соразмерности, т.е. в той мере, в какой это необходимо в Российской Федерации как демократическом и правовом государстве в целях защиты прав, гарантированных статьями 23 и 24 (часть 1) Конституции Российской Федерации
Определение КС РФ 2128-О/2013 пункт 2, абз. 4

[...] статья 152 ГК Российской Федерации, определяющая порядок реализации конституционного права на защиту чести и доброго имени [...] находится в общей системе конституционно-правового регулирования, а потому суды общей юрисдикции при ее применении вправе и обязаны обеспечивать баланс названного конституционного права и права на личное обращение в государственные органы [...] - с учетом того, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц [...]
Определение КС РФ 1746-О/2013 пункт 2, абз. 2

Право на сохранение неприкосновенности частной и семейной жизни, в том числе на неформальное общение, защищается законом в отношении каждого, т.е. оно распространяется и на лиц, которые лишены свободы в установленном законом порядке. Соблюдение законных интересов задержанных, заключенных под стражу или осужденных к лишению свободы по приговору суда предполагает, в частности, что они не могут быть полностью исключены из сферы общения людей, находящихся с ними в тесных личных, прежде всего родственных, отношениях [...]
Определение КС РФ 133-О/2013 пункт 2.1, абз. 2

Преступное деяние не относится к сфере частной жизни лица, сведения о которой не допускается собирать, хранить, использовать и распространять без его согласия [...]
Определение КС РФ 629-О-О/2012 пункт 2, абз. 3

[...] Поскольку обыск в жилище, как правило, в равной мере ограничивает права как лиц, в отношении которых судебным решением санкционируется его проведение, так и иных лиц, проживающих в жилом помещении, подвергнутом обыску, судебная защита прав и законных интересов, являющаяся гарантией реализации конституционного права на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц, должна быть обеспечена обеим категориям пострадавших лиц. Иное нарушало бы закрепленные Конституцией Российской Федерации права на неприкосновенность жилища (статья 25) и частной жизни (статья 23), а также право на судебную защиту (статья 46). [...]
Определение КС РФ 1463-О-О/2011 пункт 2.2, абз. 4

[...] обыск в жилище относится к числу тех следственных действий, которые существенным образом ограничивают конституционные права лица, в том числе права на неприкосновенность жилища и тайну частной жизни [...] Учитывая возможные негативные последствия данного следственного действия, с одной стороны, и обязанность государства обеспечивать повышенный уровень защиты прав и свобод граждан, подвергшихся необоснованному применению мер уголовно-процессуального воздействия, – с другой, Конституционный Суд Российской Федерации [...] указал на обязанность государства обеспечить лицу, в жилище которого был произведен обыск, во всяком случае возможность судебной защиты своих прав и законных интересов [...]
Определение КС РФ 1463-О-О/2011 пункт 2.2, абз. 1,2

[...] поскольку конституционное право на охрану достоинства личности распространяется не только на период жизни человека, оно обязывает государство создавать правовые гарантии для защиты чести и доброго имени умершего, сохранения достойного к нему отношения, что в свою очередь предполагает обязанность компетентных органов исходить из необходимости обеспечения близким родственникам умершего доступа к правосудию и судебной защиты в полном объеме, как это вытекает из статьи 46 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи со статьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Постановление КС РФ 16-П/2011 пункт 3, абз. 3

[...] при осуществлении оперативно-розыскной деятельности не допускается сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни проверяемого лица, если это не связано с выявлением, предупреждением, пресечением и раскрытием преступлений, а также выявлением и установлением лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, и другими законными задачами и основаниями оперативно-розыскной деятельности. Именно и только для такого рода специальной деятельности государственных органов, как обусловленной конституционно значимыми целями, указанными в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, и осуществляемой при соблюдении установленных федеральным законом условий, в том числе при наличии ведомственного контроля и прокурорского надзора, а в случаях, предусмотренных статьями 23 (часть 2) и 25 Конституции Российской Федерации, - и при наличии судебного решения, допускается использование специальных и иных технических средств, которые предназначены (разработаны, приспособлены, запрограммированы) для негласного (тайного) получения информации, т.е. специально рассчитаны на сокрытие самого факта контроля (наблюдения) за лицом, прослушивания телефонных и иных переговоров, обследования жилища, контроля и перлюстрации корреспонденции.
Постановление КС РФ 3-П/2011 пункт 3.1, абз. 3

Конституция Российской Федерации допускает возможность установления в отношении той или иной информации специального правового режима, в том числе режима ограничения свободного доступа к ней со стороны граждан. Исключение информации, относящейся к персональным данным, из режима свободного доступа направлено на защиту гарантированного статьями 23 (часть 1) и 24 (часть 1) Конституции Российской Федерации права на неприкосновенность частной жизни [...].
Определение КС РФ 1626-О-О/2010 пункт 2, абз. 2

[...] право каждого на тайну телефонных переговоров по своему конституционно-правовому смыслу предполагает комплекс действий по защите информации, получаемой по каналам телефонной связи, независимо от времени поступления, степени полноты и содержания сведений, фиксируемых на отдельных этапах ее осуществления; в силу этого к информации, составляющей охраняемую Конституцией Российской Федерации и действующими на территории Российской Федерации законами тайну телефонных переговоров, относятся любые сведения, передаваемые, сохраняемые и устанавливаемые с помощью телефонной аппаратуры, включая данные о входящих и исходящих сигналах соединения телефонных аппаратов конкретных пользователей связи; для доступа к указанным сведениям необходимо получение судебного решения.
Определение КС РФ 528-О-О/2008 пункт 2.1, абз. 1

Освобождение адвоката от обязанности свидетельствовать об обстоятельствах и сведениях, которые ему стали известны или были доверены в связи с его профессиональной деятельностью, служит для обеспечения права каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (статья 23, часть 1, Конституции Российской Федерации) и является гарантией того, что информация о частной жизни, конфиденциально доверенная лицом в целях собственной защиты только адвокату, не будет вопреки воле этого лица использована в иных целях, в том числе как свидетельство против него самого (статья 24, часть 1; статья 51 Конституции Российской Федерации).
Определение КС РФ 451-О-П/2008 пункт 2, абз. 3

[…] Необходимая составляющая права на получение квалифицированной юридической помощи и сущностный признак адвокатской деятельности – обеспечение клиенту условий, при которых он может свободно сообщать адвокату сведения, которые не сообщил бы другим лицам, и сохранение адвокатом как получателем информации ее конфиденциальности, поскольку без уверенности в конфиденциальности не может быть доверия и, соответственно, не может быть эффективной юридической помощи. Освобождение адвоката от обязанности свидетельствовать об обстоятельствах и сведениях, которые стали ему известны или были доверены в связи с его профессиональной деятельностью, служит обеспечению права каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (статья 23, часть 1, Конституции Российской Федерации) и является гарантией того, что информация о частной жизни, конфиденциально доверенная лицом в целях собственной защиты только адвокату, не будет вопреки воле этого лица использована в иных целях, в том числе как свидетельствование против него самого (статья 24, часть 1; статья 51 Конституции Российской Федерации) […]
Определение КС РФ 516-О-О/2007 пункт 2, абз. 3

[...]Что касается гарантируемого Конституцией Российской Федерации права на неприкосновенность частной жизни (статья 23, часть 1), [...] то оно распространяется на ту сферу жизни, которая относится к отдельному лицу, касается только этого лица и, если его действия носят непротивоправный характер, не подлежит контролю со стороны общества и государства. Лицо, имеющее умысел на совершение особо тяжких или тяжких преступлений, должно предполагать, что в результате оно может быть лишено свободы и ограничено в правах и свободах, в том числе в праве на неприкосновенность частной жизни. Совершая преступления, оно само сознательно обрекает себя и близких на такие ограничения [...]
Определение КС РФ 63-О/2006 пункт 2.2, абз. 6

[…] Право на неприкосновенность частной жизни (статья 23, часть 1, Конституции Российской Федерации) означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера. В понятие "частная жизнь" включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если она носит непротивоправный характер. Однако, как указал Европейский Суд по правам человека, "основная цель статьи 8 состоит в защите отдельного лица от своевольного вмешательства государственных властей". Определяя меру наказания в виде лишения свободы за совершенное преступление, государство не оказывает самовольное вмешательство в частную жизнь гражданина, а лишь выполняет свою функцию по защите общественных интересов (постановление от 28 мая 1985 года "Абдулазис, Кабалес и Балкандали против Соединенного Королевства" ("Abdulaziz, Cabales et Balkandali v. United Kingdom"). […]
Определение КС РФ 248-О/2005 пункт 2, абз. 13

[...] Обыск относится к числу тех следственных действий, которые существенным образом ограничивают конституционные права лица, в том числе его права на неприкосновенность жилища и тайну частной жизни. В связи с этим лицу, в жилище которого был произведен обыск в соответствии с частью пятой статьи 165 УПК Российской Федерации, должна быть обеспечена возможность непосредственно после проведения обыска или после принятия судом решения о его законности или незаконности, еще до завершения производства по делу, обжаловать как само это следственное действие, так и законность принятого судом решения, что предполагает своевременное его уведомление о вынесенном судом решении, а также ознакомление с его текстом. [...]
Определение КС РФ 70-О/2005 пункт 2, абз. 4

[...] Не допускается ограничение прав и свобод в сфере получения информации, в частности права свободно, любым законным способом искать и получать информацию, а также права знакомиться с собираемыми органами государственной власти и их должностными лицами сведениями, документами и материалами, непосредственно затрагивающими права и свободы гражданина, если иное не предусмотрено федеральным законом в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Исходя из этого, на органы прокуратуры, как и на все другие органы государственной власти, распространяется требование Конституции Российской Федерации о соблюдении прав и свобод человека и гражданина, в частности в сфере получения информации.
Постановление КС РФ 3-П/2000 пункт 2, абз. 2