Общие вопросы уголовной ответственности

Во всяком случае необходимо учитывать, что процедура определения таможенной стоимости товаров осуществляется дифференцированно по правилам главы 5 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза и допускает применение как различных методов определения таможенной стоимости ввозимых товаров (предусмотрено шесть таких методов), так и отложенное определение таможенной стоимости, дополнительные начисления к цене, фактически уплаченной или подлежащей уплате за ввозимые товары. В этой связи само по себе несоответствие задекларированной таможенной стоимости той таможенной стоимости, которая будет установлена таможенным органом в пределах его компетенции, как характеризующее отношения в сфере таможенных платежей, не может служить объективным признаком совершения деяния, являющегося преступлением против общественной безопасности. Только умышленное искажение сведений о товарах может характеризовать недостоверное таможенное декларирование в качестве признака контрабанды. Иное также приводило бы к смешению ответственности за деяния, несопоставимые по характеру и степени общественной опасности, а потому вступало бы в противоречие с требованиями статей 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Соответственно, квалификация недостоверного декларирования сведений о таможенной стоимости стратегически важных товаров и ресурсов по части первой статьи 226.1 УК Российской Федерации и привлечение лица к уголовной ответственности предполагается лишь в случае наличия обстоятельств, свидетельствующих об умышленном введении таможенного органа в заблуждение относительно таможенной стоимости стратегически важного товара на основании предъявленных заявлений, документов и деклараций (в частности, путем представления подложных документов, призванных скрыть его реальную стоимость).
Постановление КС РФ 8-П/2025 пункт 6, абз. 1, 2, 3

...устанавливая фактические обстоятельства ввоза наличных денежных средств или денежных инструментов без необходимой декларации, суд – в целях справедливого определения уголовно-правовых последствий такого деяния и их индивидуализации – не лишен правомочий оценить характер и степень общественной опасности содеянного, о чем могут говорить сведения, которые лицо было обязано задекларировать, в том числе об источнике происхождения наличных денежных средств и денежных инструментов, об их владельцах, об их предполагаемом использовании на территории Российской Федерации. При этом, в отличие от заявительного порядка декларации, при рассмотрении судом уголовного дела эти сведения могут быть установлены, проверены, оценены при помощи уголовно-процессуальных средств доказывания. Суд не лишен и возможности учесть причины, побудившие лицо не декларировать наличные денежные средства и денежные инструменты.
Определение КС РФ 2057-О/2024 пункт 3, абз. 6

В зависимости от оценки установленных обстоятельств суд осуществляет индивидуализацию уголовно-правового воздействия, которая хотя и не предполагает отказа от конфискации имущества, но обеспечивает снижение (смягчение) уголовной ответственности (уголовного наказания) до необходимого и достаточного для достижения задач Уголовного кодекса Российской Федерации (часть вторая статьи 2) минимума.
Определение КС РФ 2057-О/2024 пункт 3, абз. 7

Суд, разрешая в числе прочего вопрос, является ли конкретное деяние преступлением и какими пунктом, частью, статьей Уголовного кодекса Российской Федерации оно предусмотрено (пункт 3 части первой статьи 299 УПК Российской Федерации), соотносит это деяние с законодательно определенными и включенными в состав преступления признаками, которые тем самым служат обязательными критериями (условиями) для его уголовно-правовой квалификации, а также позволяют разграничивать смежные преступления либо преступления и иные правонарушения.
Постановление КС РФ 1-П/2024 пункт 3, абз. 1

В силу установленных уголовным законом принципов законности, вины, гуманизма, оснований и общих условий уголовной ответственности, форм вины, определения невменяемости, понятия преступления, закрепленных целей и видов наказаний – с учетом того, что наличие состава правонарушения является необходимым основанием, а вина как элемент его субъективной стороны выступает общепризнанным условием привлечения к ответственности во всех отраслях права, – наказание как мера государственного принуждения применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления. Принудительные же меры медицинского характера, хотя и назначаются в связи с совершением преступления или общественно опасного деяния, не являются мерой публично-правовой ответственности за содеянное, а потому и назначаются как самостоятельно, так и наряду с наказанием, но независимо от него.
Постановление КС РФ 54-П/2023 пункт 3, абз. 2

Таким образом, в силу конституционных требований об охране государством здоровья людей, а также права каждого на охрану здоровья и медицинскую помощь, принципа равенства перед законом (статья 7, часть 2; статья 19, часть 1; статья 41, часть 1, Конституции Российской Федерации) принудительные меры медицинского характера в системе действующего правового регулирования направлены на обеспечение охраны здоровья и медицинской помощи, являются именно лечением, необходимость и продолжительность которого определяются состоянием психического здоровья лица, сохраняющейся в силу такого состояния его опасностью для самого себя или окружающих либо возможностью причинения им иного существенного вреда, и не связаны с категорией совершенного общественно опасного деяния или преступления и сроком наказания.
Постановление КС РФ 54-П/2023 пункт 3, абз. 6

В системе уголовно-правового регулирования отсутствие в статье 222.1 УК Российской Федерации нормативной дифференциации наказания в зависимости от вида взрывчатых веществ как предмета преступления, от их количества, качественного состояния, других обстоятельств, влияющих на степень общественной опасности преступления, не препятствует надлежащей правоприменительной индивидуализации уголовно-правового воздействия или отказа от него. Одна из значимых целей такой индивидуализации – учет судом обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности вменяемого лицу деяния и самого этого лица или дающих основание для отказа от привлечения его к уголовной ответственности (часть первая статьи 6, часть вторая статьи 14 и часть третья статьи 60 УК Российской Федерации). Если речь идет о порохе, предназначенном для самостоятельного снаряжения гражданами патронов к гражданскому огнестрельному длинноствольному оружию, как о предмете преступлений, предусмотренных частями первой и второй статьи 222.1 УК Российской Федерации, то в число данных обстоятельств, если к тому нет законных препятствий, входит совокупность таких фактов, как законное приобретение такого пороха привлекаемым к ответственности лицом, последующие незаконные хранение или сбыт им этого пороха в количестве, не ставящем под сомнение его использование по назначению в личных целях, а также то, что при незаконном сбыте пороха иному лицу отсутствовали разумные основания сомневаться в его использовании приобретателем в тех же целях.
Постановление КС РФ 52-П/2023 пункт 6, абз. 1

Неправильное применение положений Общей или Особенной частей УК Российской Федерации, неверное разрешение вопросов об уголовной ответственности или о назначении наказания влекут вынесение неправосудного приговора, что недопустимо в правовом государстве, чей императив – верховенство права, и снижает авторитет суда и доверие к нему как органу правосудия. ...Соответственно, правомерное разрешение в приговоре такого рода вопросов направлено на обеспечение справедливости принимаемого решения, в то время как неправильное определение вида исправительного учреждения при назначении лишения свободы свидетельствует о судебной ошибке.
Постановление КС РФ 8-П/2023 пункт 3.2, абз. 2

Невыполнение обусловленных фактом находки обязанностей хотя и свидетельствует о гражданско-правовом деликте и само по себе еще не образует признаков преступления, однако в силу обстоятельств может отражать такую меру общественной опасности содеянного, которая требует задействования именно механизма публично-правового принуждения. Так, наряду с деяниями, совершаемыми путем одного действия (бездействия), уголовное право различает и более сложные формы преступного поведения, как то: продолжаемые и длящиеся преступления, перерастание деяния из менее опасного в более опасное в ходе его совершения. При этом, по смыслу статьи 49 Конституции Российской Федерации и конкретизирующих ее положений статей 5, 8 и 24–26 УК Российской Федерации, обязательным признаком состава преступления является вина привлекаемого к уголовной ответственности лица. Наступление уголовной ответственности при наличии лишь признаков объективной стороны состава преступления противоречило бы принципу виновной ответственности за такого рода проступки, вело бы к объективному вменению и в конечном счете – в нарушение принципов юридического равенства и справедливости – к несоразмерному ограничению прав и свобод.
Постановление КС РФ 2-П/2023 пункт 3.2., абз. 2

...часть первая и пункт 1 примечаний к статье 158 УК Российской Федерации, а также статья 227 ГК Российской Федерации как позволяющие в их взаимосвязи квалифицировать в качестве кражи (тайного хищения чужого имущества) противоправное обращение найденного имущества в пользу нашедшего или других, неуправомоченных, лиц, причинившее ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества, отвечают принципам справедливости, равенства и правовой определенности, позволяя отграничить правомерное поведение от уголовно противоправного, а преступления – от иных правонарушений, и не противоречат Конституции Российской Федерации, поскольку по их конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования предполагают, что объективную сторону хищения в виде кражи найденного имущества, заведомо принадлежащего другому лицу и не имеющего признаков брошенного, образует единое сложное деяние, состоящее из завладения (установления фактического владения) обнаруженной чужой вещью, сопряженного с ее последующим активным сокрытием (или сокрытием обстоятельств ее получения, ее принадлежности другому лицу и с иными действиями, затрудняющими или исключающими применение гражданско-правовых мер защиты собственности), для тайного обращения ее в свою пользу или в пользу иных, неуправомоченных, лиц, чем причиняется ущерб собственнику или иному законному владельцу этого имущества, а равно тайное завладение с теми же целями чужой вещью, когда лицо, завладевшее ею, наблюдало ее потерю собственником или иным законным владельцем и имело реальную возможность незамедлительно проинформировать последнего о потере и вернуть ему вещь. Само по себе невыполнение лицом действий, предусмотренных пунктами 1 и 2 статьи 227 ГК Российской Федерации, если в них не содержатся указанные признаки, не дает оснований для привлечения к ответственности за кражу.
Постановление КС РФ 2-П/2023 пункт 3.3., абз. 1

... и уголовный, и уголовно-процессуальный законы, исходя из общественной опасности преступных деяний, а также их возможных последствий, допускают правомерный отказ от уголовной репрессии в случае примирения правонарушителя с потерпевшим и заглаживания причиненного ему вреда, признавая тем самым за примирением самостоятельное значение в качестве надлежащего основания к прекращению уголовного преследования. Освобождение от уголовной ответственности с прекращением уголовного дела (уголовного преследования) ввиду примирения сторон предполагает своим необходимым условием в буквальном смысле достижение или наступление между подозреваемым, обвиняемым и потерпевшим такого мирного состояния, которое знаменует отказ от продолжения конфликта в уголовно-правовом и уголовно-процессуальном его течении с решением сторон считать его в этом отношении исчерпанным. Их согласованные и ясные, недвусмысленные на то изъявления требуют в силу закона признания и со стороны публичной власти, которая при этом признает своим решением и правовые последствия примирения, что связывает всех участников соответствующего уголовно-правового и процессуального отношения.
Определение КС РФ 188-О/2022 пункт 2.1, абз. 2

Если же примирение действительно состоялось, было ясно выражено с надлежащими доказательствами того, что подозреваемый, обвиняемый загладил вред, причиненный потерпевшему, и принято как основание для освобождения подозреваемого, обвиняемого от уголовной ответственности и для прекращения уголовного дела (уголовного преследования) судом или следователем, дознавателем (при согласии руководителя следственного органа, прокурора), оно в дальнейшем подлежит признанию с его правовыми последствиями в силу законного уголовно-процессуального решения. Это не расходится с конституционными установлениями о гуманной природе правового, демократического, социального государства, которое не может считать уголовно-правовое принуждение самоцелью, признавать в нем безальтернативное средство защиты справедливости или незаменимый инструмент регулирования социальных отношений и рассматривать отказ от него как в любом случае причиняющий вред верховенству закона, конституционным гарантиям признания, уважения и защиты прав и свобод человека и гражданина.
Определение КС РФ 188-О/2022 пункт 2.3, абз. 2

В связи с этим необходимо отграничивать уголовно наказуемые деяния от собственно предпринимательской деятельности, исключить возможность разрешения гражданско-правовых споров посредством уголовного преследования, создать механизм защиты добросовестных предпринимателей от необоснованного привлечения к уголовной ответственности и одновременно не допустить ухода виновных лиц от уголовной ответственности под прикрытием гражданско-правовой сделки (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2014 года № 32-П). Тем самым суды, исследуя фактические обстоятельства конкретного дела, должны отграничивать правомерную экономическую деятельность и возможные гражданско-правовые нарушения при ее осуществлении от собственно общественно опасных уголовно-противоправных деяний против собственности.
Определение КС РФ 2625-О/2021 пункт 2, абз. 9

...хотя каждое хищение носит корыстный и безвозмездный характер, что предполагает неосновательное обогащение его субъектов (или связанных с ними лиц), однако неосновательное обогащение само по себе не образует состава преступления. В системе уголовно-правовой и гражданско-правовой защиты собственности неосновательное обогащение субъекта экономической деятельности, совершенное при отсутствии законодательно закрепленных признаков состава хищения, предполагает соответствующие частноправовые последствия, однако должно исключать уголовную ответственность.
Определение КС РФ 2179-О/2021 пункт 2, абз. 12

Регламентация в главе 8 УК Российской Федерации обстоятельств, исключающих преступность деяния, призвана не допустить уголовную ответственность за правомерные действия. Наличие признаков такого поведения не предполагает его оценку как общественно опасного и образующего состав преступления даже в случае причинения вреда правам других лиц, иным охраняемым законом интересам (если при этом не допущено причинения излишнего вреда или иного нарушения законодательно определенных условий правомерности).
Определение КС РФ 2058-О/2021 пункт 2, абз. 6

...ответственность за убийство, совершенное группой лиц, возможна, только если в нем совместно участвовали лица, умышленно относившиеся к причинению смерти другому человеку (не исключая и косвенный умысел). Квалификация же действий конкретного соучастника убийства производится с учетом его роли и степени фактического участия в совершении преступления и во всяком случае не предполагает возложения на него уголовной ответственности за деяния иных лиц и наступившие общественно опасные последствия, если они не охватывались его умыслом.
Определение КС РФ 415-О/2021 пункт 2.1, абз. 4

Конструирование взаимосвязанных норм статьи 6.11 КоАП Российской Федерации и статьи 1161 УК Российской Федерации базируется на общей публично-правовой природе административной и уголовной ответственности и на предположении (презумпции) о достаточности мер административного воздействия на лицо, впервые нанесшее побои, для предупреждения нового насилия с его стороны. Межотраслевая дифференциация ответственности за побои обеспечивается при их оценке как причиненных впервые или после наложения административного наказания: если меры административного реагирования за нанесение побоев оказались недостаточно эффективными, о чем объективно свидетельствует повторное насилие, то следует применение за это поведение более строгого по своей сути уголовного наказания.
Постановление КС РФ 11-П/2021 пункт 3, абз. 5

Совершение преступления порождает особые, публично-правовые отношения его субъекта с государством, складывающиеся на основе уголовно-правового регулирования. Имеющаяся у него неснятая и непогашенная судимость служит основанием для оценки совершенных им новых преступлений как обладающих повышенной общественной опасностью и потому предполагающих применение к нему более строгих мер уголовной ответственности.
Постановление КС РФ 11-П/2021 пункт 4, абз. 2

Следовательно, уголовная ответственность за правонарушения, посягающие на собственность и сопряженные с получением налогового вычета при реализации права на жилище, может считаться законно установленной и отвечающей требованиям статей 19, 54 и 55 Конституции Российской Федерации лишь при условии, что она адекватна общественной опасности преступления, признаки которого, отграничивающие его от иных противоправных – и тем более от законных – деяний, ясно и четко определены уголовным законом, встроенным в общую систему правового регулирования, включая положения об основаниях и порядке предоставления налогового вычета.
Постановление КС РФ 5-П/2021 пункт 2, абз. 4

Уголовно-правовая охрана собственности осуществляется, как подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации, лишь от тех деяний, которые содержат признаки соответствующего состава преступления, в частности предусмотренного статьей 159 УК Российской Федерации (определения от 28 июня 2018 года № 1453-О, от 27 сентября 2018 года № 2166-О и от 28 февраля 2019 года № 553-О), а действующее правовое регулирование не предполагает наступления уголовной ответственности за правомерное поведение (определения от 20 декабря 2016 года № 2774-О и от 27 сентября 2018 года № 2194-О).
Постановление КС РФ 5-П/2021 пункт 2.1, абз. 2

Из смысла положений статьи 119 УК Российской Федерации и из приведенных разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что при отсутствии показаний потерпевшего (например, в связи с его гибелью) угроза убийством может быть подтверждена достаточной совокупностью других достоверных доказательств: показаниями очевидцев, медицинских работников, сотрудников органов государственной власти, куда жертва обращалась за помощью и защитой, записями камер видеонаблюдения и т.п. Опираясь на эти доказательства, суд может оценить реальность и непосредственность высказанной угрозы. Сам же факт причинения смерти или вреда здоровью, следующий за высказанной угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, тем более может свидетельствовать как о намеренном устрашении потерпевшего, так и о реальности угрозы, не только дававшей основания опасаться ее воплощения, но и приведенной в исполнение.
Определение КС РФ 2-О/2021 пункт 3, абз. 5

Таким образом, в качестве обязательного условия освобождения лица от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа федеральный законодатель определил полное возмещение этим лицом ущерба или заглаживание иным образом вреда, причиненного преступлением. Данное правовое регулирование направлено на достижение конституционно значимых целей дифференциации уголовной ответственности и наказания, усиления их исправительного воздействия, предупреждения новых преступлений и в конечном счете – защиты личности, общества и государства от преступных посягательств. Учитывая, что различные уголовно наказуемые деяния влекут наступление разного по своему характеру вреда, предусмотренные статьей 762 УК Российской Федерации действия, направленные на заглаживание такого вреда и свидетельствующие о снижении степени общественной опасности преступления, нейтрализации его вредных последствий, не могут быть одинаковыми во всех случаях, а определяются в зависимости от особенностей конкретного деяния.
Определение КС РФ 1938-О/2020 пункт 2.2, абз. 4

...проверка судом достаточной обоснованности обвинения, осуществляемая при прекращении уголовного дела или уголовного преследования в связи с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, не равнозначна установлению виновности лица в совершении инкриминируемого деяния, поскольку данный вопрос, равно как и вопрос о возможности признания такого деяния преступлением, может быть разрешен судом исключительно при постановлении приговора (пункты 3 и 4 части первой статьи 299 УПК Российской Федерации).
Определение КС РФ 1938-О/2020 пункт 2.3, абз. 1

Тем самым данная Конвенция [(Европейская конвенция о выдаче от 13 декабря 1957 года)] связывает вопрос о выдаче с минимальными пределами санкций в уголовном законодательстве запрашивающего и запрашиваемого государств и не ограничивает возможность назначения – с учетом территориальных и темпоральных правил действия уголовного закона – наказания, не выходящего за установленные в нем максимальные пределы лишения свободы.
Определение КС РФ 810-О/2020 пункт 2, абз. 3

Соответственно, разграничение приготовления к преступлению, покушения на преступление и оконченного преступления производится по признакам объективной стороны соответствующего деяния (в частности, предусмотренного статьей 2281 УК Российской Федерации). При этом совершение действий, образующих лишь часть объективной стороны, признается покушением на преступление.
Определение КС РФ 2717-О/2019 пункт 2, абз. 5

...для признания преступления совершенным группой лиц по предварительному сговору необходимо установить соответствующие объективные и субъективные признаки, проявляющиеся в том числе в совместных действиях, умысел на совершение которых (сговор) возник заранее, до выполнения самого преступного деяния.
Определение КС РФ 862-О/2019 пункт 2.1, абз. 2

...часть вторая статьи 162 УК Российской Федерации – с учетом ее места в системе уголовно-правового регулирования и по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, – предполагает оценку деяния как разбоя лишь для тех соучастников, кто применил физическое или психическое насилие либо воспользовался им для хищения чужого имущества, т.е. осознавал факт насилия и факт посягательства не на один объект (собственность), а на два или более объекта уголовно-правовой охраны (собственность, жизнь, здоровье). Те же участники группы лиц по предварительному сговору, которые продолжили участие в изъятии либо удержании чужого имущества, не осознавая изменение способа хищения при эксцессе других исполнителей, должны нести ответственность исходя из тех признаков преступления, которые охватывались их умыслом.
Определение КС РФ 862-О/2019 пункт 2.2., абз. 5

...закрепленное в пункте «з» части первой статьи 61 УК Российской Федерации [смягчающее] обстоятельство не распространяется на случаи причинения вреда в состоянии необходимой обороны, понятие и условия правомерности которой конкретизированы в статье 37 данного Кодекса.
Определение КС РФ 542-О/2019 пункт 2, абз. 5

...ответственность за убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору, возможна, только если в таком преступлении участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении соответствующего деяния и умышленно относившиеся к причинению смерти другому человеку (не исключая при этом и косвенный умысел).
Определение КС РФ 2767-О/2018 пункт 2, абз. 6

... в оспариваемой норме [части второй статьи 35 УК Российской Федерации] законодателем прямо указано на наличие предварительного сговора соучастников, который является обязательным признаком состава соответствующего группового преступления, чем предопределяется обязательность его установления по уголовным делам о таких преступлениях.
Определение КС РФ 906-О/2018 пункт 2, абз. 4

Согласно статье 50 (часть 1) Конституции Российской Федерации никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление. Названная норма, по ее буквальному смыслу, распространяется на случаи привлечения к уголовной ответственности, однако это не означает, что Конституция Российской Федерации допускает неоднократное привлечение к административной или дисциплинарной ответственности за одно и то же деяние, – установленный ею запрет, в котором нашел отражение общеправовой принцип non bis in idem, направлен, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 11 мая 2005 года № 5-П, на обеспечение правовой безопасности и правовой определенности и стабильности. Исходя из природы юридической ответственности как формы реакции на конкретное правонарушение в целях устранения или смягчения последствий правонарушения либо наказания правонарушителя, а также предотвращения новых правонарушений, повторное привлечение лица к одному и тому же виду ответственности за одно и то же деяние было бы – вопреки названному общеправовому принципу – ответственностью без правонарушения, что недопустимо в правовом государстве.
Постановление КС РФ 6-П/2013 пункт 4.2, абз. 1

[...] статья 171 УК Российской Федерации, рассматриваемая во взаимосвязи с требованиями названного принципа и положениями статьи 25 того же Кодекса, предполагает ответственность лишь за осознаваемое лицом общественно опасное деяние, связанное с осуществлением предпринимательской деятельности без регистрации или без лицензии вопреки установленным законом требованиям о регистрации или лицензировании, и наступившие в результате именно деяния лица предвиденные (возможные или неизбежные) им последствия, наступления которых оно желало, которые сознательно допускало либо к которым относилось безразлично.
Определение КС РФ 475-О-О/2012 пункт 2, абз. 4

[...] принцип «non bis in idem» (дважды за одно и то же), как он установлен Конституцией Российской Федерации и регулируется уголовным законодательством Российской Федерации, исключает повторное осуждение и наказание лица за одно и то же преступление, квалификацию одного и того же преступного события по нескольким статьям уголовного закона, если содержащиеся в них нормы соотносятся между собой как общая и специальная или как целое и часть, а также двойной учет одного и того же обстоятельства одновременно при квалификации преступления и при определении вида и меры ответственности. [...]
Определение КС РФ 1290-О-О/2011 пункт 2, абз. 4

[...] Часть третья статьи 30 УК Российской Федерации устанавливает, что покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам. Данная норма призвана обеспечивать дифференциацию уголовной ответственности, реализацию уголовно-правовых принципов вины (статья 5 УК Российской Федерации) и справедливости (статья 6 УК Российской Федерации) и во взаимосвязи с положениями статьи 66 УК Российской Федерации предполагает назначение более мягкого наказания, чем за оконченное преступление, что представляет собой дополнительную гарантию соблюдения конституционных прав и свобод граждан и не может рассматриваться как их нарушение. Применение данной нормы при квалификации неоконченного деяния не исключает в дальнейшем обязанность суда освободить от уголовной ответственности лицо в том случае, если такое деяние было совершено им в состоянии невменяемости, поскольку статья 19 УК Российской Федерации предусматривает, что уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного данным Кодексом.
Определение КС РФ 525-О-О/2008 пункт 2.1, абз. 1, 2