Принципы и основания ограничения прав и свобод

...возложение на обвиняемого (осужденного) обязанности претерпеть дополнительные (по отношению к наказанию) правоограничения в виде конфискации транспортного средства – в контексте действующего уголовного законодательства – является в том числе специальной превентивной мерой уголовно-правового характера.
Постановление КС РФ 25-П/2025 пункт 3.2, абз. 1

Обусловленное применением пункта «д» части первой статьи 104.1 УК Российской Федерации с учетом его толкования в судебной практике ограничение имущественных прав лица, невиновного в преступлении, совершенном его супругом (супругой) при использовании транспортного средства, на которое распространяется режим их совместной собственности, может рассматриваться – в силу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации – как обоснованное необходимостью снижения риска совершения новых подобных преступлений высокой степени общественной опасности, чем по замыслу законодателя обусловливалась необходимость применения такой меры, как конфискация принадлежащего этому лицу и использованного им при совершении преступления транспортного средства, впоследствии распространенной судебной практикой на транспортное средство, находящееся в совместной собственности лица, привлеченного к уголовной ответственности, и его супруги (супруга). При этом распространение этого ограничения на права супруга (супруги) лица, совершившего соответствующее преступление, сбалансировано наличием у его супруга (супруги) правомочий по осуществлению мер по контролю за общим имуществом супругов, в том числе по совершению, когда это отвечает его интересам, действий, направленных на своевременный его раздел (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 25 июня 2024 года № 1498-О и от 29 октября 2024 года № 2958-О). К тому же не может не учитываться и то обстоятельство, что особый правовой статус семьи и сам характер супружеских отношений предполагают возможность влияния одного супруга на поведение другого, не подразумевающего, по крайней мере, безразличного, а тем более толерантного отношения к повторному управлению в состоянии опьянения транспортным средством лицом, совершившим административное правонарушение, предусмотренное статьей 12.8 КоАП Российской Федерации.
Постановление КС РФ 25-П/2025 пункт 4, абз. 4

[средства для предупреждения насилия и обязанность органов государственной власти предоставить потерпевшим при наличии обоснованных жалоб эффективную защиту от угроз как формы психологического насилия, при котором потерпевший может испытывать страх] в полной мере применимо к необходимости обеспечения потерпевшему эффективных гарантий в период после совершения против него и других преступлений, особенно связанных с посягательством на жизнь, здоровье, человеческое достоинство, совершение которых к тому же с неизбежностью влечет эмоциональное потрясение потерпевшего от совершенного в отношении него физического и (или) психологического насилия, создает объективные основания для болезненного восприятия и ощущения страха при встрече с совершившим его лицом, даже если оно просто окажется в пределах его видимости и не будет преследовать противоправных целей.
Соответственно, если сама природа наказания допускает возможность учесть в его содержании потребности минимизации рисков потенциально опасного и во всяком случае психологически болезненного для потерпевшего взаимодействия с осужденным, причинившим ему боль, страдания и (или) унижение человеческого достоинства, то такая возможность должна быть реализована в нормативном регулировании, с тем чтобы суд мог выбирать в предусмотренных уголовным законом пределах и на основании установленных этим законом правил назначения наказания его вид и конкретное содержание в рамках избранного вида с учетом обстоятельств дела, личности подсудимого, других предусмотренных уголовным законом критериев. Следовательно, ограничения, составляющие содержание ограничения свободы как вида наказания, призваны быть и элементами санкции за преступление, и гарантиями предупреждения повторного посягательства на права потерпевших.
Постановление КС РФ 4-П/2024 пункт 3, абз. 5-6

Таким образом, личное право человека, касающееся определения режима доступа к сведениям о его частной жизни, не является абсолютным и может быть ограничено федеральным законом в целях защиты иных конституционно значимых ценностей. При этом осуществляемое законодателем правовое регулирование – исходя из конституционных принципов правового государства, верховенства закона, а также принципа юридического равенства и вытекающих из него критериев разумности, необходимости и соразмерности при определении условий реализации фундаментальных прав и их возможных ограничений – должно обеспечивать баланс конституционных ценностей, прав и законных интересов всех участников конкретных правоотношений (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 13 июля 2022 года № 31-П), предупреждая возможные злоупотребления отдельных из них и обеспечивая необходимый и достаточный уровень защиты прав добросовестных участников этих отношений.
Постановление КС РФ 2-П/2024 пункт 2, абз. 4

Применительно к запрету картелей на торгах дифференциация хозяйствующих субъектов, произведенная федеральным законодателем на основе критерия наличия формально-юридически выраженного контроля над хозяйствующим субъектом, во всяком случае не может рассматриваться как произвольная и дискриминационная по отношению к хозяйствующим субъектам, которые этому критерию не соответствуют, несмотря на то что образуют по указанным в законе признакам группу лиц, поскольку хотя нахождение в одной группе и предполагает возможность влияния ее участников на решения друг друга, однако такое влияние может и не достигать той степени, которая позволяет определять решения одного лица как контроль над другим.
Постановление КС РФ 12-П/2023 пункт 4.5, абз. 1

По смыслу Конституции Российской Федерации, ее статей 17 (часть 2), 21 (часть 1) и 22 (часть 1), неотчуждаемое и принадлежащее каждому от рождения право на свободу и личную неприкосновенность, относящееся к числу основных прав человека и признаваемое Всеобщей декларацией прав человека (статья 1), воплощает одно из наиболее значимых социальных благ, которое, исходя из признания государством достоинства личности, предопределяет недопустимость произвольного вмешательства в сферу ее автономии и создает условия как для демократического устройства общества, так и для всестороннего развития человека. Это право может быть ограничено исключительно федеральным законом и только так, чтобы основания, порядок применения и характер ограничений определялись законодателем не произвольно, а в соответствии со статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации: лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обороны страны и безопасности государства, с соблюдением общеправовых принципов, на основе конституционных критериев разумности и соразмерности, дабы не оказалось затронутым само существо этого права, а человек из равноправного субъекта публично-правовых отношений не превращался в объект государственной деятельности.
Постановление КС РФ 8-П/2023 пункт 2.1, абз. 1

«Выполнение прокуратурой функций, определенных статьей 129 Конституции Российской Федерации, требует от прокурорских работников такого отношения к исполнению служебных обязанностей, которое исключало бы у кого бы то ни было любые сомнения в их компетентности и верности служебному долгу. Как следует из пункта 1 статьи 40.4 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", для прокуроров особый правовой статус связан в том числе с принятием Присяги прокурора, которая предполагает возложение на гражданина ряда обязательств, неразрывно связанных со служебной деятельностью и осуществлением прокуратурой своих публичных функций».
Постановление КС РФ 24-П/2022 пункт 2, абз. 5

любое ограничение прав и свобод человека и гражданина, тем более когда оно сопряжено с привлечением к ответственности, в том числе административной, за совершенное правонарушение, возможно лишь на основе равенства перед законом и судом, предполагающим обязанность всех – и прежде всего органов публичной власти и их должностных лиц – соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы, требующим доказывания виновности каждого обвиняемого в совершении преступления, а равно административного правонарушения, в предусмотренном федеральным законом порядке и не допускающим при осуществлении правосудия использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.
Определение КС РФ 2131-О/2021 пункт 2, абз. 2

Устанавливая требования к осуществлению отдельных видов деятельности, а также условия их осуществления, законодатель вправе учитывать риски, которые им присущи как имманентно, так и потенциально (с учетом обстоятельств и событий прошлых лет) и которые исходят от конкретной деятельности в случае злоупотреблений со стороны ее субъектов. Однако порожденные такими условиями и требованиями обременения во всяком случае не должны влечь невозможность осуществления этой деятельности, в том числе на основе выбора лицом приоритетного направления реализации своих интересов и способностей.
Определение КС РФ 2115-О/2021 пункт 2.3, абз. 1

...установление или изменение составов уголовных правонарушений и мер ответственности связано критериями пропорциональности и соразмерности ограничения прав и свобод граждан конституционно значимым целям, вытекающим из статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, как и связаны ее статьей 19 (часть 1), провозглашающей принцип равенства всех перед законом, из которого следует, что любое уголовное правонарушение и санкция за его совершение должны быть четко определены в законе так, чтобы исходя непосредственно из текста нормы (при необходимости – с помощью толкования, данного ей судами) каждый мог предвидеть правовые последствия своих действий (бездействия).
Постановление КС РФ 21-П/2021 пункт 4, абз. 1

Как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, Конституция Российской Федерации, в том числе ее статьи 17 (часть 3), 19, 55 (части 2 и 3) и 56 (часть 3), допускает возможность ограничения прав и свобод человека и гражданина лишь в целях защиты конституционно значимых ценностей при справедливом соотношении публичных и частных интересов, при этом устанавливаемые федеральным законом средства и способы такой защиты должны быть обусловлены ее целями и способны обеспечить их достижение, исключая умаление и несоразмерное ограничение соответствующих прав и свобод (постановления от 18 февраля 2000 года № 3-П, от 14 ноября 2005 года № 10-П, от 26 декабря 2005 года № 14-П, от 16 июля 2008 года № 9-П, от 7 июня 2012 года № 14-П и от 17 февраля 2016 года № 5-П). Таким же критериям должны соответствовать и подзаконные нормативные акты, принятые в том числе в экстраординарной ситуации в порядке исполнения Конституции Российской Федерации и федерального закона.
Постановление КС РФ 49-П/2020 пункт 4, абз. 1

«…согласно пункту 2 статьи 1 Федерального закона "О статусе военнослужащих" лица, проходящие военную службу, обладают правами и свободами человека и гражданина с некоторыми ограничениями, установленными названным Федеральным законом, федеральными конституционными законами и федеральными законами. С учетом данного законоположения у военнослужащего, проходящего военную службу по контракту, отсутствует безусловное право на досрочное увольнение с военной службы на основании лишь своего свободного волеизъявления, что отличает военную службу как от работы по трудовому договору, так и от иных видов государственной службы и представляет собой важную особенность ее прохождения. Такое правовое регулирование обусловлено правовой природой военной службы, ее специфическим назначением и базируется на положениях статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».
Постановление КС РФ 26-П/2020 пункт 2, абз. 5-6

Принимая во внимание провозглашенную в преамбуле Конституции Российской Федерации цель утверждения гражданского мира и согласия и учитывая, что исходя из присущих их проведению особенностей собрания, митинги, демонстрации, шествия и пикетирования могут затрагивать права и свободы широкого круга лиц – как участников таких мероприятий, так и лиц, в них непосредственно не участвующих, государственная защита гарантируется лишь праву на свободу мирных публичных мероприятий, что не исключает его ограничения федеральным законом, но только в соответствии с критериями, вытекающими из закрепленных в статьях 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципов недопустимости злоупотребления правами и свободами человека и гражданина, юридического равенства, обоснованности (необходимости) и соразмерности (пропорциональности). При этом вводимые федеральным законодателем ограничения свободы мирных собраний должны учитывать презюмируемую заинтересованность организаторов в сохранении мирного характера инициируемых ими публичных мероприятий и не могут посягать на основное содержание соответствующего конституционного права и препятствовать открытому и свободному выражению гражданами своих взглядов, мнений и требований посредством организации и проведения мирных публичных мероприятий.
Такая конституционно-правовая интерпретация предусмотренного статьей 31 Конституции Российской Федерации права согласуется с общепризнанными принципами и нормами международного права, закрепленными, в частности, в Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 11), определяющей право на свободу мирных собраний как не подлежащее никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц, и не расходится с прецедентной практикой Европейского Суда по правам человека, сформированной им относительно конвенционных стандартов свободы мирных собраний.
Постановление КС РФ 33-П/2019 пункт 2, абз. 8-9

Осуществляя правовое регулирование ответственности за нарушение прав интеллектуальной собственности (статья 71, пункт «о», Конституции Российской Федерации), федеральный законодатель в пределах своих полномочий вправе устанавливать и изменять меры ответственности, в том числе их вид и размер, будучи вместе с тем связан предписаниями статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, которые во взаимосвязи с ее статьями 8, 17, 19, 34 и 35 применительно к праву частной собственности, свободе экономической деятельности допускают возможность их ограничений федеральным законом, если такие ограничения базируются на общих принципах права, отвечают требованиям равенства и справедливости, являются адекватными, соразмерными конституционно значимым целям и ценностям и необходимы для их защиты.
Имея своим предназначением воспрепятствование злоупотреблению правом, такое правовое регулирование не должно посягать на само существо того или иного права и приводить к утрате его реального содержания; конституционными требованиями справедливости и соразмерности предопределяется дифференциация гражданско-правовой ответственности в зависимости от тяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба, степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при применении тех или иных мер государственного принуждения.
Соответственно, в каждом конкретном случае меры гражданско-правовой ответственности, устанавливаемые в целях защиты конституционно значимых ценностей, должны определяться исходя из требования адекватности порождаемых ими последствий (в том числе для лица, в отношении которого они применяются) тому вреду, который причинен в результате противоправного деяния, с тем чтобы обеспечивалась их соразмерность совершенному правонарушению, а также соблюдался баланс основных прав индивида и общего интереса, состоящего в защите личности, общества и государства от противоправных посягательств.
Постановление КС РФ 8-П/2018 пункт 6, абз. 2-4

Осуществляя нормативно-правовое регулирование оснований, условий и сроков административной ответственности, федеральный законодатель обязан исходить из того, что ее использование возможно лишь на основе обеспечения баланса прав и свобод граждан, юридических лиц, с одной стороны, и общего (публичного) интереса, состоящего в защите личности, общества и государства от административных правонарушений, – с другой; закрепляя и изменяя составы административных правонарушений и меры ответственности за их совершение, административно-деликтное законодательство должно учитывать конституционный принцип равенства всех перед законом, означающий, что любое административное правонарушение, как и санкции за него требуют четкого определения в законе, причем таким образом, чтобы исходя непосредственно из текста соответствующей нормы (в случае необходимости – с помощью толкования, данного ей судами) каждый мог предвидеть административно-правовые последствия своих действий (бездействия); федеральному законодателю, предусматривающему за совершение административного правонарушения административные наказания в виде административного штрафа и, как следствие, ограничивающему находящееся под судебной защитой право частной собственности (статья 35, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации), надлежит стремиться к тому, чтобы устанавливаемые им размеры административных штрафов, равно как и правила их наложения позволяли в каждом конкретном случае привлечения к административной ответственности обеспечивать адекватность применяемого административного принуждения всем юридически значимым обстоятельствам, оказывающим существенное влияние на индивидуализацию административной ответственности и наказания за совершенное административное правонарушение (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 25 января 2001 года № 1-П, от 18 мая 2012 года № 12-П, от 14 февраля 2013 года № 4-П, от 25 февраля 2014 года № 4-П, от 17 февраля 2016 года № 5-П, от 10 февраля 2017 года № 2-П и др.).
Приведенные правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации сохраняют свою силу; их значение – принимая во внимание общеправовой характер конституционных принципов, от которых они производны, – не ограничивается вопросами, связанными с привлечением к административной ответственности и назначением административного наказания, в том числе в виде административного штрафа, а в полной мере распространяется на всю сферу законодательного регулирования ответственности за административные правонарушения.
Соответственно, устанавливая порядок исполнения наложенных административных наказаний, включая административные штрафы, законодатель не вправе игнорировать вытекающие из конституционных принципов правового государства, верховенства закона, юридического равенства и справедливости требования, касающиеся конституционных параметров допустимых ограничений прав и свобод граждан, отступление от которых с неизбежностью сопряжено с рисками произвольного применения административного принуждения.
Постановление КС РФ 35-П/2017 пункт 2, абз. 2-4

[...] при определении условий реализации фундаментальных прав федеральный законодатель должен, исходя из принципа равенства и вытекающих из него критериев разумности, необходимости и соразмерности, обеспечивать баланс конституционных ценностей, а также прав и законных интересов участников конкретных правоотношений (постановления от 18 февраля 2000 года № 3-П, от 14 ноября 2005 года № 10-П, от 26 декабря 2005 года № 14-П, от 16 июля 2008 года № 9-П, от 7 июня 2012 года № 14-П, от 12 марта 2015 года № 4-П и др.). К числу таких конституционно значимых ценностей, составляющих наряду с другими факторами основу национальной безопасности, относится здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством (статья 7, часть 2; статья 17, часть 2; статья 41 Конституции Российской Федерации), что обязывает федерального законодателя принимать все меры, направленные на его защиту.
Постановление КС РФ 20-П/2016 пункт 2, абз. 4

Осуществляя соответствующее правовое регулирование, предполагающее, по смыслу статей 17 (часть 3), 19, 55 (части 2 и 3) и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации, возможность разумного и соразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина при справедливом соотношении публичных и частных интересов, без умаления этих прав и свобод, федеральный законодатель обязан любое свое решение основывать на оценке данных, характеризующих сущностные признаки того или иного предмета регулирования (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 12 марта 2015 года № 4-П). Это требование применимо и к условиям предоставления иностранным гражданам и лицам без гражданства возможности въезда в Российскую Федерацию, пребывания и проживания на ее территории, которые могут относиться, в частности, к состоянию здоровья таких лиц и соблюдение которых имеет целью предотвращение угрозы здоровью населения.
Постановление КС РФ 20-П/2016 пункт 2, абз. 5

Государство, обладающее достаточно широкой дискрецией в выборе конкретных направлений и содержания фискальной политики, самостоятельно определяет целесообразность обложения публичными платежами тех или иных экономических объектов, в том числе в сфере дорожного движения. При этом на нормативные акты в указанной сфере - исходя из того что взимание публичных платежей фискального характера всегда влечет обременения права собственности и свободы экономической деятельности (статьи 34 и 35 Конституции Российской Федерации) - в полной мере распространяются требования статьи 57 Конституции Российской Федерации о законно установленных налогах и сборах и ее статьи 55 (часть 3), допускающей возможность введения в случае необходимости ограничений прав и свобод, но только федеральным законом и лишь соразмерно (пропорционально) конституционно одобряемым целям.
Постановление КС РФ 14-П/2016 пункт 2, абз. 4

Из статей 1 (часть 1), 7 (часть 1), 8, 19 (часть 1), 34 (часть 1), 35 (части 1 - 3), 45, 46 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации следует, что в демократическом правовом и социальном государстве, каковым является Российская Федерация, правовое регулирование отношений в сфере гражданского оборота должно основываться на принципах равенства всех перед законом и судом, неприкосновенности собственности и свободы договора, соблюдения баланса публичных и частных интересов при определении правового статуса субъектов этих отношений, критериев соразмерности и пропорциональности при установлении условий реализации и возможных ограничений их прав.
Постановление КС РФ 3-П/2016 пункт 2, абз. 7

Поскольку на современном этапе развития общества невозможно гарантировать надлежащее исправление лица, совершившего преступление, таким образом, чтобы исключить возможность рецидива преступлений (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июля 2013 года № 19-П), федеральный законодатель, минимизируя риски для охраняемых Конституцией Российской Федерации ценностей, был вправе ограничить доступ к оружию для лиц, имевших судимость за тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные с применением оружия, сам факт которых свидетельствует об их повышенной (особой) общественной опасности (статья 15). Такое ограничение продиктовано обоснованными сомнениями в том, что указанные лица будут использовать оружие сугубо в правомерных целях.
Определение КС РФ 1237-О/2015 пункт 2, абз. 8

Из Конституции Российской Федерации, между тем, не вытекает, что право каждого получать информацию, непосредственно затрагивающую его права и свободы и позволяющую, в свою очередь, реализовать право знать свое происхождение (в данном случае – происхождение своих родителей), не подлежит осуществлению. Напротив, его ограничения, предусматриваемые федеральным законом в конституционно значимых целях, не должны приводить к исключению самой возможности осуществления данного права. Во всех случаях, в том числе при реализации корреспондирующей этому праву обязанности органов государственной власти и их должностных лиц предоставлять соответствующие сведения, необходимо соблюдение установленных пределов его ограничения, обусловленных целью обеспечения защиты прав граждан в соответствии с семейным и иным законодательством при их нарушении.
Постановление КС РФ 15-П/2015 пункт 5, абз. 1

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, основанных на положениях статей 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 55 (часть 3) и 71 (пункты «в», «г», «з», «о») Конституции Российской Федерации, федеральный законодатель, конкретизируя конституционный статус должностных лиц, в том числе судей, обязан обеспечивать баланс конституционно защищаемых ценностей и соблюдать критерии разумности, необходимости и соразмерности связанных с таким статусом возможных ограничений прав и свобод и не вправе вводить не имеющие объективного и разумного оправдания различия в правах лиц, принадлежащих к одной и той же категории; конституционный принцип равенства, предполагающий равный подход к формально равным субъектам, не обусловливает необходимость предоставления одинаковых гарантий лицам, относящимся к разным категориям, а равенство перед законом и судом не исключает фактических различий и необходимость их учета законодателем.
Применительно к законодательной конкретизации правового статуса судей в части, касающейся регулирования института квалификационной аттестации, это означает, что приведение квалификационных классов в соответствие с Законом Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» в редакции Федерального закона от 25 декабря 2012 года № 269-ФЗ в отношении всех судей, которым квалификационный класс был присвоен в период замещения должности в областном суде и которые впоследствии были назначены на должность судьи (председателя, заместителя председателя) районного суда, должно осуществляться равным образом.
Между тем нормативное содержание положений части 1 статьи 9 Федерального закона от 25 декабря 2012 года № 269-ФЗ не отвечает критериям формальной определенности, точности, ясности, однозначности, соблюдение которых позволяло бы распространять эти положения равным образом на всех судей, до своего назначения на должность судьи (председателя, заместителя председателя) районного суда замещавших должность судьи областного суд, – независимо от того, в какой период (до или после вступления данного Федерального закона в силу) состоялось такое назначение.
Постановление КС РФ 3-П/2015 пункт 5, абз. 1-3

Пункт 22.9 названных Правил допускает перевозку транспортным средством детей, не достигших 12-летнего возраста, только с использованием детских удерживающих устройств, соответствующих весу и росту ребенка, или иных средств, позволяющих пристегнуть ребенка с помощью ремней безопасности. Данное требование к перевозке детей до 12-летнего возраста направлено на создание максимально безопасных условий их перемещения транспортными средствами. Само по себе оно не может рассматриваться как нарушающее конституционные права граждан.
Определение КС РФ 532-О/2014 пункт 2, абз. 3

?такая форма незаконного оборота, как? незаконный сбыт оружия, заведомо исключающий законное и подконтрольное владение и распоряжение им приобретателями, в том числе лицами, право которых на владение оружием ограничено законом и которые могут использовать его в преступных целях, создает наибольшую угрозу общественной безопасности, жизни и здоровью людей. Соответственно, определяя понятие оружия, устанавливая его виды и требования к техническим характеристикам, вводя ограничения на оборот того или иного вида оружия, регламентируя право на приобретение оружия гражданами Российской Федерации, а также порядок его продажи, дарения и наследования и предусматривая уголовную ответственность за нарушение установленных правил в области оборота оружия с учетом общественной опасности соответствующего противоправного деяния, федеральный законодатель действовал в рамках своих дискреционных полномочий.
Следовательно, положения части четвертой статьи 222 УК Российской Федерации и статей 1, 3, 6, 13 и 20 Федерального закона "Об оружии" соответствуют Конституции Российской Федерации в той мере, в какой этими положениями в их взаимосвязи устанавливается механизм защиты от противоправного распространения холодного оружия как относящегося к предметам, владение которыми потенциально угрожает общественной безопасности, жизни и здоровью людей.
Постановление КС РФ 18-П/2014 пункт 3, абз. 2-3

[...] в случаях, когда конституционные нормы позволяют законодателю установить ограничения закрепляемых ими прав, он не может осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само существо того или иного права и приводило бы к утрате его реального содержания. При допустимости ограничения того или иного права [...] государство должно использовать не чрезмерные, а только необходимые и строго обусловленные этими целями меры; публичные интересы, перечисленные в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут оправдать правовые ограничения прав и свобод, только если такие ограничения отвечают требованиям справедливости, являются адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей [...] не имеют обратной силы и не затрагивают само существо конституционного права, т.е. не ограничивают пределы и применение соответствующих конституционных норм [...].
Определение КС РФ 1649-О/2013 пункт 2.2, абз. 2

[...] обязывая законодателя формулировать правовые предписания с достаточной степенью точности, позволяющей гражданину сообразовывать с ними свое поведение - как запрещенное, так и дозволенное, данное требование [...] вовсе не исключает использование оценочных или общепринятых понятий (категорий), значение которых должно быть доступно для восприятия и понятно субъектам соответствующих правоотношений либо непосредственно из содержания конкретного нормативного положения или из системы находящихся в очевидной взаимосвязи нормативных положений, либо посредством выявления более сложной взаимосвязи правовых предписаний, в том числе с помощью даваемых судами разъяснений по вопросам их применения [...]
Определение КС РФ 1053-О/2013 пункт 2, абз. 10

[...] ограничение посредством антиэкстремистского законодательства свободы совести и вероисповедания, свободы слова и права на распространение информации не должно иметь места в отношении какой-либо деятельности или информации на том лишь основании, что они не укладываются в общепринятые представления, не согласуются с устоявшимися традиционными взглядами и мнениями, вступают в противоречие с морально-нравственными и (или) религиозными предпочтениями. [...]
Определение КС РФ 1053-О/2013 пункт 2, абз. 13

Конституция Российской Федерации, допуская в силу статьи 55 (часть 3) в отношении лиц, имеющих судимость, возможность закрепления федеральным законом определенных, сохраняющихся после отбытия ими уголовного наказания дополнительных обременений, которые обусловлены в том числе общественной опасностью таких лиц, адекватны ей и связаны с обязанностью нести ответственность за виновное поведение, вместе с тем требует безусловного соблюдения предусмотренных ею гарантий личности и исходит из необходимости обеспечения справедливости соответствующих ограничений, их соразмерности защищаемым конституционным ценностям [...]
Постановление КС РФ 19-П/2013 пункт 4.3, абз. 1

[...] ограничение права гражданина Российской Федерации на выезд из Российской Федерации в связи с его осведомленностью о сведениях, составляющих государственную тайну [...] не является абсолютным и обязательным (право на выезд "может быть ограничено"), носит временный характер (по общему правилу, "не может превышать пять лет" со дня последнего ознакомления лица со сведениями особой важности или совершенно секретными сведениями, и только в определенных случаях - десять лет, включая срок ограничения, указанный в трудовом договоре (контракте) и, следовательно, не обусловливается наличием одного лишь основания - осведомленности лица о соответствующих сведениях.
Определение КС РФ 1272-О/2012 пункт 2, абз. 3

[...] законодатель [...] обязан учитывать, что вводимые им ограничения конституционных, в том числе избирательных, прав и свобод должны быть не только юридически, но и социально оправданны; при допустимости ограничения того или иного права в соответствии с конституционно одобряемыми целями государство должно использовать не чрезмерные, а только необходимые и строго обусловленные этими целями меры; публичные интересы, перечисленные в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут оправдать правовые ограничения прав и свобод, только если такие ограничения адекватны социально необходимому результату [...]. При этом любая дифференциация, приводящая к различиям в правах и обязанностях субъектов избирательных правоотношений, допустима, если она объективно оправданна, обоснованна и преследует конституционно значимые цели, а используемые для достижения этих целей правовые средства соразмерны им [...]
Определение КС РФ 1058-О/2012 пункт 2, абз. 4

[…] В Российской Федерации как правовом и демократическом государстве защита указанных конституционных ценностей предполагает, как следует из статей 17 (часть 3), 19, 55 (части 2 и 3) и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации, возможность – в соответствии с конституционно одобряемыми целями на основе принципов разумности и соразмерности при соблюдении баланса публичных и частных интересов – ограничений прав и свобод человека и гражданина, включая права, закрепленные статьями 27 (часть 2) и 29 (часть 4) Конституции Российской Федерации, с тем чтобы не допустить умаления этих прав, т.е. искажения самого их существа. Соответственно, федеральный законодатель, определяя средства и способы защиты государственных интересов, должен использовать лишь те из них, которые для конкретной правоприменительной ситуации исключают возможность несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина, и исходить из того, что публичные интересы, перечисленные в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, оправдывают правовые ограничения прав и свобод, только если такие ограничения адекватны социально необходимому результату и, не будучи чрезмерными, необходимы и строго обусловлены этими публичными интересами; цели же одной только рациональной организации деятельности органов власти не могут служить основанием для ограничения прав и свобод[…]
Постановление КС РФ 14-П/2012 пункт 2, абз. 3

[…] федеральный законодатель, осуществляющий в рамках своих дискреционных полномочий регулирование и защиту того или иного права, не освобождается от обязанности соблюдать при определении круга лиц, которым соответствующее право предоставляется, конституционные принципы равенства и справедливости, поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, которые, помимо прочего, требуют для субъектов права при равных условиях равного положения, означают запрет вводить не имеющие объективного и разумного оправдания различия в правах лиц, принадлежащих к одной и той же категории, и допускают возможность различий, только если они объективно оправданны, обоснованны и преследуют конституционно значимые цели, а используемые для достижения этих целей правовые средства соразмерны им […]
Постановление КС РФ 10-П/2012 пункт 4, абз. 1

[…] устанавливаемые федеральным законодателем в целях защиты конституционно значимых ценностей, а именно основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обороны страны и безопасности государства (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации), ограничения права на свободу предпринимательской деятельности должны отвечать конституционным критериям необходимости, соразмерности и пропорциональности, обеспечивая равновесие между общественными и частными интересами.
Постановление КС РФ 16-П/2010 пункт 2, абз. 5

[…] в случаях, когда конституционные нормы позволяют законодателю установить ограничения закрепляемых ими прав, он не может осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само существо того или иного права и приводило бы к утрате его реального содержания. При допустимости ограничения права в соответствии с конституционно одобряемыми целями государство должно использовать не чрезмерные, а только необходимые и строго обусловленные этими целями меры; публичные интересы, перечисленные в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут оправдать правовые ограничения прав и свобод, только если такие ограничения отвечают требованиям справедливости, являются адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц, не имеют обратной силы и не затрагивают само существо конституционного права, т.е. не ограничивают основное содержание соответствующих конституционных норм.[…]
Постановление КС РФ 8-П/2010 пункт 3.1, абз. 4

Права владения, пользования и распоряжения имуществом, а также свобода предпринимательской деятельности и свобода договоров в силу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации могут быть ограничены федеральным законом, но только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Это корреспондирует положениям статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в силу которой право каждого физического и юридического лица на уважение и защиту принадлежащей ему собственности (и, соответственно, свобода пользования имуществом, в том числе для осуществления предпринимательской деятельности) не умаляет право государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для контроля за использованием собственности согласно общим интересам.
Поэтому, осуществляя на основании статьи 71 (пункты "в", "о") Конституции Российской Федерации регулирование предпринимательской деятельности коммерческих организаций, включая акционерные общества, федеральный законодатель обязан учитывать, что, по смыслу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 8, 17, 34 и 35, возможные ограничения федеральным законом прав владения, пользования и распоряжения имуществом, а также свободы предпринимательской деятельности и свободы договоров должны, исходя из общих принципов права, отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц.
(Постановление Конституционного Суда от 28 января 2010 года № 2-П по делу о проверке конституционности положений абзаца второго пункта 3 и пункта 4 статьи 44 Федерального закона "Об акционерных обществах" в связи с жалобами открытых акционерных обществ "Газпром", "Газпром нефть", "Оренбургнефть" и Акционерного коммерческого Сберегательного банка Российской Федерации (ОАО); абзацы второй и третий пункта 2 мотивировочной части).
Постановление КС РФ 2-П/2010 пункт , абз.

[…] Согласно Конституции Российской Федерации признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства (статья 2), что предполагает […] его обязанность обеспечивать защиту граждан от преступных посягательств. Осуществляя правовое регулирование в этой сфере в рамках предоставленных ему Конституцией Российской Федерации полномочий (статья 71, пункты «а», «в», «м», «о»), в частности определяя основания, условия и порядок задержания и проведения оперативно-розыскных мероприятий, федеральный законодатель исходит из того, что Конституция Российской Федерации, ее статья 55 (часть 3), допускает – в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, – возможность ограничения прав и свобод человека и гражданина федеральным законом […]
Определение КС РФ 312-О-О/2008 пункт 2, абз. 2

[…] Согласно статье 71 Конституции Российской Федерации регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина (пункт «в»), а также уголовное законодательство (пункт «о») находятся в ведении Российской Федерации. Реализуя свои полномочия в этой сфере, федеральный законодатель самостоятельно определяет содержание положений уголовного закона, в том числе устанавливает преступность общественно опасных деяний, их наказуемость и иные уголовно-правовые последствия совершения лицом преступления. При этом он связан требованиями статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, допускающими возможность ограничения прав и свобод человека и гражданина федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, что предполагает – в силу принципа верховенства права – недопущение использования средств уголовного закона для несоразмерного, избыточного ограничения прав и свобод при применении мер уголовной ответственности. […]
Постановление КС РФ 8-П/2008 пункт 2, абз. 1

[...] Конституция Российской Федерации, предусматривая в статье 62 (часть 2) специальную норму, предполагающую возможность установления федеральным законом особенностей правового положения граждан Российской Федерации, имеющих гражданство иностранного государства, допускает тем самым и возможность специального правового регулирования прав и свобод данной категории граждан Российской Федерации, прежде всего политических прав, включая пассивные избирательные права как институт суверенной государственности, приобретение которых связывается, по общему правилу, с наличием у лица гражданства данного государства [...] предусмотренное [...] исключение для граждан Российской Федерации, имеющих гражданство иностранного государства, возможности быть избранными в органы государственной власти основано на прямом предписании статьи 62 (часть 2) Конституции Российской Федерации и соотносится с юридически обязательными общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами Российской Федерации. Устанавливая соответствующее ограничение, федеральный законодатель исходил из того, что оно обусловлено такой конституционно значимой целью, как необходимость защиты основ конституционного строя Российской Федерации [...]
Определение КС РФ 797-О-О/2007 пункт 2.1., абз. 3,5

[...]признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина (статья 2 Конституции Российской Федерации), как и иных защищаемых Конституцией Российской Федерации ценностей, – обязанность государства, федеральный законодатель вправе осуществлять надлежащее правовое регулирование, обеспечивающее соблюдение правопорядка, в том числе предусматривать административную ответственность за противоправные деяния. При этом допустимые ограничения прав и свобод очерчены Конституцией Российской Федерации, ее статьями 17 (часть 3) и 55 (часть 3), из предписаний которых следует, что права и свободы не должны использоваться в нарушение основ конституционного строя, нравственности, прав и законных интересов других лиц, безопасности государства[...]
Определение КС РФ 269-О-О/2007 пункт 2, абз. 2

[…] в силу статей 15 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации и общеправового принципа справедливости защита права собственности и иных вещных прав, […] прав и обязанностей сторон в договоре должна осуществляться на основе соразмерности и пропорциональности, с тем чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех участников гражданского оборота – собственников, сторон в договоре, третьих лиц […]
Определение КС РФ 554-О/2006 пункт 2.2, абз. 2

[...] Исходя из общих принципов права, установление ответственности за нарушение порядка пребывания (проживания) иностранных граждан в Российской Федерации и, соответственно, конкретной санкции, ограничивающей конституционные права граждан, должно отвечать требованиям справедливости, соразмерности конституционно закрепленным целям (статья 55, часть 3 Конституции Российской Федерации ), а также отвечать характеру совершенного деяния [...]
Определение КС РФ 55-О/2006 пункт 2, абз. 5

Федеральный законодатель, […] устанавливая правовые основы единого рынка и осуществляя при этом регулирование и защиту прав и свобод […], для защиты общих (общественных) интересов вправе применить публично-правовой тип регулирования рыночных отношений, которое — в силу взаимодействия частноправовых и публично-правовых интересов — предполагает в то же время сочетание частноправовых и публично-правовых элементов. При этом он, располагая широкой свободой усмотрения в выборе правовых средств, вместе с тем связан конституционно-правовыми пределами использования публично-правовых начал […].Одним из таких средств, направленных на защиту как частных, так и публичных интересов, является институт банкротства. В рамках его правовой регламентации с учетом конституционных принципов соразмерности государственного вмешательства в права и свободы граждан, баланса частных и публичных интересов федеральный законодатель вправе наделить рядом публичных нормотворческих, исполнительно-распорядительных, контрольных полномочий автономные публично-правовые субъекты - саморегулируемые организации арбитражных управляющих, призванные выполнять в этой сфере общественных отношений функции саморегулирования в интересах общества, кредиторов и должников.
Постановление КС РФ 12-П/2005 пункт 2, абз. 3

[...] введение ответственности за административное правонарушение и установление конкретной санкции, ограничивающей конституционное право, должно отвечать требованиям справедливости, быть соразмерным конституционно закрепленным целям и охраняемым законным интересам, а также характеру совершенного деяния [...]
Определение КС РФ 68-О/2004 пункт 2, абз. 1

(…) в силу статей 15 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации и исходя из общеправового принципа справедливости защита права собственности и иных вещных прав, а также прав и обязанностей сторон в договоре должна осуществляться на основе соразмерности и пропорциональности, с тем чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех участников гражданского оборота - собственников, сторон в договоре, третьих лиц. При этом возможные ограничения федеральным законом прав владения, пользования и распоряжения имуществом, а также свободы предпринимательской деятельности и свободы договоров также должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, пропорциональными, соразмерными, носить общий и абстрактный характер, не иметь обратной силы и не затрагивать существо данных конституционных прав, т.е. не ограничивать пределы и применение основного содержания соответствующих конституционных норм. Сама же возможность ограничений, как и их характер, должна обусловливаться необходимостью защиты конституционно значимых ценностей, а именно основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Постановление КС РФ 6-П/2003 пункт 2, абз. 4

[...] По смыслу статьи 55 (часть 3) во взаимосвязи со статьями 8, 17, 34 и 35 Конституции Российской Федерации, возможные ограничения федеральным законом права владения, пользования и распоряжения имуществом, а также свободы предпринимательской деятельности и свободы договоров, исходя из общих принципов права, должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе частных и публичных прав и законных интересов других лиц, носить общий и абстрактный характер, не иметь обратной силы и не затрагивать само существо конституционного права, т.е. не ограничивать пределы и применение основного содержания соответствующих конституционных норм.
Постановление КС РФ 4-П/2003 пункт 2, абз. 5

Согласно статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Иными словами, вводимые законодателем ограничения должны обеспечивать достижение конституционно значимых целей и не быть чрезмерными.
Определение КС РФ 316-О/2002 пункт 2.2, абз. 1

[...] Публичные интересы, перечисленные в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут оправдывать правовые ограничения прав и свобод, только если такие ограничения адекватны социально необходимому результату; цели одной рациональной организации деятельности органов власти не могут служить основанием для ограничения прав и свобод. [...] 
Определение КС РФ 133-О/2002 пункт 2, абз. 6

[...] граждане осуществляют пассивное избирательное право на основе принципа свободных выборов [...] , т.е. на добровольной, а не на принудительной основе. Поэтому нельзя вновь наделить кандидата, утратившего статус зарегистрированного кандидата, правами и обязанностями, связанными с этим статусом, без его согласия. Иное было бы нарушением конституционных критериев свободных выборов, определяющих в том числе допустимые пределы ограничения пассивного избирательного права.
Постановление КС РФ 10-П/2002 пункт 5.2, абз. 2

По смыслу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, введение ответственности за правонарушение и установление конкретной санкции, ограничивающей конституционное право, исходя из общих принципов права, должно отвечать требованиям справедливости, быть соразмерным конституционно закрепляемым целям и охраняемым законным интересам, а также характеру совершенного деяния. [...]
Установление конкретных размеров штрафных санкций за нарушение правил принудительного исполнения судебных и иных актов является прерогативой законодателя. Однако размер штрафного взыскания - поскольку такое взыскание связано с ограничением конституционного права собственности - во всяком случае должен отвечать критерию соразмерности, вытекающему из статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации. (Пункт 4, абзацы 4 и 6)
Постановление КС РФ 13-П/2001 пункт 4, абз. 4

[...] Субъекты Российской Федерации не могут самостоятельно вводить ограничения конституционного права гражданина на выбор места жительства, а также предусматривать регистрацию или отсутствие таковой как основание ограничения или условие реализации прав граждан, предусмотренных Конституцией Российской Федерации (в данном случае - ее статьей 38). Положения иных, помимо федерального закона, нормативных актов, предусматривающие такие ограничения, не соответствуют статьям 27 (часть 1), 55 (часть 3), 71 (пункт "в"), 76 (части 1 и 5) Конституции Российской Федерации с точки зрения установленного ею разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской федерации. В силу предписаний статьи 76 (часть 5) Конституции Российской Федерации такие акты не могут действовать. [...]
Определение КС РФ 147-О/2000 пункт 3, абз. 5

Федеральный законодатель обязан обеспечивать /соразмерность ограничения прав и свобод конституционно закрепленным целям/ и в случаях, если он предоставляет органам законодательной власти субъектов Российской Федерации полномочия по конкретизации условий реализации гражданами /соответствующего права/... Если законодатель субъекта Российской Федерациивыходит за рамки делегированных ему полномочий, четко определенных федеральным законом, то тем самым он нарушает статью 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
(Постановление Конституционного Суда от 27 апреля 1998 года № 12-П по делу о проверке конституционности отдельных положений части первой статьи 92 Конституции Республики Башкортостан, части первой статьи 3 Закона Республики Башкортостан “О Президенте Республики Башкортостан” (в редакции от 28 августа 1997 года) и статей 1 и 7 Закона Республики Башкортостан “О выборах Президента Республики Башкортостан”; абзац третий пункта 3 мотивировочной части).
Постановление КС РФ 12-П/1998 пункт , абз.

Срок нахождения в том или ином месте временного пребывания должен определяться самим гражданином. Его установление государством недопустимо, поскольку означает ограничение свободы волеизъявления при выборе места пребывания. При этом, по смыслу Закона Российской Федерации "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации", определение гражданином места своего пребывания и срока нахождения в нем не обязательно связано с наличием соответствующего жилого помещения в качестве места пребывания.
Постановление КС РФ 4-П/1998 пункт 6, абз. 3

Право свободного выбора места жительства принадлежит гражданину от рождения и, как и другие основные права и свободы, является неотчуждаемым [...] Вместе с тем это право не носит абсолютного характера и подлежит правовому регулированию с учетом того, что его осуществление может привести к нарушению прав и свобод других лиц [...]
Поэтому реализация названного права может сопровождаться введением обоснованных ограничений в соответствии с основаниями и порядком, установленными [Конституцией Российской Федерации]. Правовой режим ограничений права на выбор места жительства может вводиться только федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства [...]. Так же и согласно части третьей статьи 12 Международного пакта о гражданских и политических правах право на свободное передвижение и свобода выбора места жительства не могут быть объектом никаких ограничений, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения или прав и свобод других и совместимы с признаваемыми в Пакте иными правами.
Следовательно, общим требованием Конституции Российской Федерации и международно-правовых норм является положение о том, что ограничения права на свободный выбор места жительства могут быть установлены только законом.
[...] Соответственно положение части второй статьи 1 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 года "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации", согласно которому такие ограничения допускаются только на основании закона, не подлежит расширительному толкованию: в данном случае понятием "закон" охватываются исключительно федеральные законы, но не законы субъектов Российской Федерации, поскольку иначе названной норме придавался бы неконституционный смысл. (Пункт 3, абзацы 4, 5, 6 и 7)
Постановление КС РФ 9-П/1996 пункт 3, абз. 4