Свобода и личная неприкосновенность

Конвойные же помещения, хотя временное нахождение в них тоже связано с применением к лицу меры пресечения в виде заключения под стражу, как таковые не предназначены для непрерывного, круглосуточного пребывания в них лиц, заключенных под стражу, что объективно объясняет выбор законодателя не относить их к числу мест содержания под стражей и не уравнивать во всех отношениях условия пребывания в конвойных помещениях и в определенных законом местах содержания под стражей.
Постановление КС РФ 36-П/2024 пункт 4, абз. 2

[... ] в силу статей 22 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации условия нахождения подозреваемых и обвиняемых в конвойных помещениях судов должны быть ясно и доступно регламентированы федеральным законодательством, с тем чтобы каждый там содержащийся был осведомлен как о своих правах, так и об их законных ограничениях и при возникновении в том потребности мог добиваться их защиты и восстановления (статья 24, часть 2; статья 45, часть 2, Конституции Российской Федерации). Этот подход коррелирует с частью пятой статьи 32 Закона о содержании под стражей, которая предписывает соблюдать ряд требований обеспечения изоляции при перемещении подозреваемых и обвиняемых за пределами мест содержания под стражей. Лица, в отношении которых применяется мера пресечения в виде заключения под стражу, не должны лишаться конституционных прав и гарантий, конкретизированных в Законе о содержании под стражей, во время их вынужденного нахождения в местах, в нем не перечисленных, а потому данные гарантии должны быть адаптированы для таких мест с учетом отмеченных ранее объективных обстоятельств. Это касается как соблюдения в их отношении общих принципов законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, так и права на личную безопасность, права обращаться с жалобами по вопросу нарушения их прав и интересов, получать бесплатное питание, материально-бытовое и медико-санитарное обеспечение, а также права на компенсацию за нарушение условий содержания под стражей (статьи 4, 17 и 171 Закона о содержании под стражей).
Постановление КС РФ 36-П/2024 пункт 5, абз. 1,2

Нормативный пробел в регулировании условий нахождения в конвойных помещениях судов, который не может быть восполнен практикой судебного толкования и правоприменения, сам по себе не предопределяет – с учетом принципа добросовестности действий государственных органов и их должностных лиц – наличия признаков унижающего достоинство обращения и избыточного, сверх вытекающего из предназначения заключения под стражу, ограничения свободы и личной неприкосновенности вопреки статьям 21 и 22 (часть 1) Конституции Российской Федерации. Однако нахождение лица, к которому применена мера пресечения в виде заключения под стражу, в критической зависимости от представителей публичной власти не исключает рисков такого рода проявлений.
Постановление КС РФ 36-П/2024 пункт 5.2, абз. 5

сама природа ограничения свободы как вида наказания вполне допускает наличие в его содержании ограничений нахождения в определенных местах, направленных на минимизацию рисков контактов осужденного с потерпевшим. Таковые не будут являться дополнительным наказанием или ужесточением уже предусмотренного уголовным законом по воле законодателя наказания. Вместе с тем конституционный статус потерпевшего и конституционно-правовые характеристики мер, которые должно принимать государство для его защиты с учетом их практической исполнимости, при недостаточной обеспеченности положительного воздействия на сферу личной безопасности и психологического комфорта потерпевшего существующих ограничений (запретов), как они применяются в сложившейся практике при назначении наказания в виде ограничения свободы, по существу, обязывают к тому, чтобы изыскать возможности установления и реализации ограничения (запрета) осужденному к ограничению свободы посещать места, в которых может регулярно находиться потерпевший.
Содержание предусмотренного частью первой статьи 53 УК Российской Федерации ограничения, состоящего в запрете осужденному посещать определенные места, расположенные в пределах территории соответствующего муниципального образования, в том числе в соотношении с также допускаемым к установлению ограничением посещать места проведения массовых и иных мероприятий и участвовать в них, носящим более точечный характер, не исключает того, чтобы в конституционно-правовых целях обеспечения и защиты прав потерпевших рассматривать в качестве таких мест, при наличии оснований для этого, и места, в которых может регулярно находиться потерпевший (места проживания, работы, учебы и другие подобные по степени значимости места), а также включить в определение этих мест конкретное разумное расстояние от них.
Постановление КС РФ 4-П/2024 пункт 7, абз. 2-3

[содержащаяся в части первой статьи 111 и части первой статьи 112 УК Российской Федерации] дифференциация ответственности за преступления против здоровья носит объективный и обоснованный характер, учитывает не только взаимную соотносимость конкретных видов причиненного здоровью вреда, меру уменьшения физического, психического и социального благополучия, но и значимость психического здоровья для человека, направлена на эффективную защиту личной неприкосновенности, что отвечает требованиям Конституции Российской Федерации
Постановление КС РФ 1-П/2024 пункт 3, абз. 4

По смыслу Конституции Российской Федерации, ее статей 17 (часть 2), 21 (часть 1) и 22 (часть 1), неотчуждаемое и принадлежащее каждому от рождения право на свободу и личную неприкосновенность, относящееся к числу основных прав человека и признаваемое Всеобщей декларацией прав человека (статья 1), воплощает одно из наиболее значимых социальных благ, которое, исходя из признания государством достоинства личности, предопределяет недопустимость произвольного вмешательства в сферу ее автономии и создает условия как для демократического устройства общества, так и для всестороннего развития человека. Это право может быть ограничено исключительно федеральным законом и только так, чтобы основания, порядок применения и характер ограничений определялись законодателем не произвольно, а в соответствии со статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации: лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обороны страны и безопасности государства, с соблюдением общеправовых принципов, на основе конституционных критериев разумности и соразмерности, дабы не оказалось затронутым само существо этого права, а человек из равноправного субъекта публично-правовых отношений не превращался в объект государственной деятельности.
Постановление КС РФ 8-П/2023 пункт 2.1, абз. 1

[...] ограничение права на свободу и личную неприкосновенность в связи с необходимостью изоляции от общества, применяемой в виде меры пресечения в уголовном процессе, должно обеспечиваться судебным контролем и другими гарантиями справедливости и соразмерности такого ограничения, на основе самостоятельной оценки судом существенных для соответствующих решений обстоятельств. При этом полномочия судов, разрешающих вопрос о содержании под стражей, непосредственно Конституцией Российской Федерации не устанавливаются и не являются обязательным условием обеспечения права на свободу и личную неприкосновенность и его судебной защиты, а определяются законодателем с учетом требований эффективной реализации публичных функций правосудия, оптимизации судебной нагрузки, процессуальной экономии, соблюдения баланса публичных интересов, прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, включая право на доступ к правосудию и на рассмотрение дела в разумный срок.
Постановление КС РФ 6-П/2022 пункт 2, абз. 4

... из положений статьи 107 УПК Российской Федерации, не предоставляющей в актуальной редакции подозреваемому и обвиняемому право покидать жилое помещение, избранное в качестве места исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста, во взаимосвязи с предписаниями статей 97 и 99 этого Кодекса не следует, что уголовно-процессуальный закон допускает применение такой меры пресечения без учета судом обстоятельств дела, свидетельствующих о наличии или отсутствии перечисленных в статье 97 этого Кодекса оснований для избрания меры пресечения, без учета тяжести преступления, данных о личности подозреваемого или обвиняемого, его возрасте, состоянии здоровья, семейном положении, роде занятий и других значимых обстоятельств, а также при наличии возможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.
Определение КС РФ 2121-О/2021 пункт 2.2, абз. 7

Обеспечивая гарантии свободы и личной неприкосновенности, установленные статьей 22 Конституции Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации определяет, что никто не может быть задержан по подозрению в совершении преступления или заключен под стражу при отсутствии на то законных оснований, предусмотренных этим Кодексом; до судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов (часть первая статьи 10); задержание подозреваемого – мера процессуального принуждения, применяемая органом дознания, дознавателем, следователем на срок не более 48 часов с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления, которым является момент производимого в порядке, установленном этим Кодексом, фактического лишения свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления (пункты 11 и 15 статьи 5).
Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, приведенные законоположения гарантируют исчисление срока задержания с момента фактического лишения подозреваемого свободы и исключают бесконтрольное, вне установленных сроков, задержание подозреваемого правоприменительным органом (определения от 20 декабря 2016 года № 2783-О, от 25 апреля 2019 года № 1160-О и др.)
Определение КС РФ 3094-О/2020 пункт 2, абз. 3

Таким образом, по смыслу норм Конституции Российской Федерации, международного права и правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации исполнение наказания в виде лишения свободы предполагает меры по обеспечению поддержания осужденными социально полезных семейных отношений, контактов с близкими родственниками, включая свидания с ними, в том числе длительные (принимая во внимание естественные ограничения частной и семейной жизни, обусловленные назначенным наказанием, видом исправительного учреждения, режимом отбывания наказания), а также допускает временное, предопределенное противоправным характером поведения осужденного ограничение права на такие свидания, которое, однако, не может быть произвольным и должно отвечать требованиям справедливости, адекватности и необходимости для защиты конституционно значимых ценностей, прав и законных интересов других лиц.
Постановление КС РФ 50-П/2020 пункт 2, абз. 5

[...] ограничение права на свободу и личную неприкосновенность в связи с необходимостью изоляции лица от общества, применяемой в виде меры пресечения в уголовном процессе [...] должно обеспечиваться судебным контролем и другими правовыми гарантиями справедливости и соразмерности такого ограничения, с тем чтобы данный вопрос не мог решаться произвольно или исходя из одних лишь формальных условий, а суд основывался на самостоятельной оценке существенных для соответствующих решений обстоятельств, соблюдая баланс публичных интересов правосудия, прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства. При этом конкретные границы контролируемых судом сроков содержания под стражей непосредственно Конституцией Российской Федерации не устанавливаются и не являются обязательным условием обеспечения права на свободу и личную неприкосновенность и его судебной защиты, а определяются законодателем с учетом их разумности, недопустимости возложения на подозреваемого, обвиняемого обременений на неопределенное или слишком долгое время и имея в виду требования эффективной реализации публичных функций и процессуальной экономии (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июля 2015 года № 23-П, Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июня 2016 года № 1436-О)
Определение КС РФ 6-О/2020 пункт 2, абз. 2

По смыслу взаимосвязанных положений Конституции Российской Федерации и норм международного права, ограничение свободы – особенно несовершеннолетних – допустимо лишь в качестве крайней меры, соизмеримой с обстоятельствами и последствиями противоправного деяния (со степенью тяжести правонарушения), только на законных основаниях и в установленном законом порядке, после тщательного и всестороннего выяснения всех обстоятельств дела, с соблюдением общих и специальных гарантий прав и свобод, с учетом возрастных особенностей и публичных интересов, а незаконное ограничение свободы должно влечь возмещение вреда, обеспеченное процессуальными и материально-правовыми гарантиями в надлежащем объеме.
Постановление КС РФ 38-П/2019 пункт 2, абз. 5

Следовательно, будучи нацеленным на защиту жизни и здоровья несовершеннолетнего, совершившего общественно опасное деяние до достижения возраста уголовной ответственности, на профилактику противоправного поведения, помещение в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел должно быть правомерным именно в контексте статьи 22 Конституции Российской Федерации и статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, принципиально важных для нормативного регулирования допустимого лишения свободы. Отсутствие события общественно опасного деяния, запрещенного уголовным законом, непричастность к нему несовершеннолетнего исключают саму предпосылку помещения в центр по данному основанию, а значит, установление факта совершения такого деяния является необходимым условием для принятия соответствующего решения, как и установление наличия угроз жизни или здоровью несовершеннолетнего либо рисков совершения им повторного общественно опасного деяния, притом что эти риски и угрозы могут быть предотвращены путем его помещения в центр. Вместе с тем, даже если указанные обстоятельства подтверждены, соразмерность и необходимость данной меры в отношении конкретного лица подлежат оценке в предусмотренной законом процедуре надлежащим судом, исследующим фактическую сторону дела, с предоставлением процессуальных гарантий защиты права на свободу и личную неприкосновенность, пропорциональных характеру ограничений.
Постановление КС РФ 38-П/2019 пункт 3, абз. 5

По смыслу приведенных правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации и исходя из конституционного принципа равенства и тесно связанного с ним конституционного принципа справедливости, оценивая в качестве основания для возмещения государством вреда, причиненного незаконными актами правоохранительных органов и суда, конкретную меру государственного принуждения, хотя и не обусловленную привлечением к уголовной или административной ответственности, но представляющую собой, по сути, лишение свободы в его конституционно-правовом смысле, надлежит учитывать сущность этой меры и порождаемые ею последствия для гражданина. На помещение в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел распространяется единый режим гарантий предусмотренного статьей 22 Конституции Российской Федерации права на свободу и личную неприкосновенность, что предполагает и общность компенсаторного механизма, используемого при выявлении незаконности этой и соотносимых с ней мер с точки зрения оснований или условий их применения.
Постановление КС РФ 38-П/2019 пункт 5, абз. 4

Право на свободу и личную неприкосновенность относится к числу основных прав человека, приверженность к всеобщему пониманию и соблюдению которых получила широкое международно-правовое признание: как следует из статей 1 (часть 1), 2, 15 (часть 4), 17 (части 1 и 2), 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 46 (части 1 и 2), 62 (часть 3) и 64 Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им и являющихся составной частью правовой системы России положений Всеобщей декларации прав человека (статьи 3, 8 и 9), Международного пакта о гражданских и политических правах (статьи 2 и 9) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 5), это право воплощает в себе наиболее значимое социальное благо, без которого немыслимы достоинство и ценность человеческой жизни и демократическое правовое устройство общества и государства, а его уважение и судебная защита исключают возможность произвольного вмешательства в сферу индивидуальной автономии личности; это означает, что ограничение права на свободу и личную неприкосновенность допускается лишь на основе принципов правовой определенности и справедливости при соблюдении конституционных критериев необходимости и соразмерности, препятствующих невосполнимой утрате самого существа данного права, в равной степени гарантированного российским гражданам, иностранцам и лицам без гражданства и образующего, наряду с иными конституционными правами и свободами, основы правового статуса личности в Российской Федерации.
Постановление КС РФ 14-П/2017 пункт 2, абз. 2

[...] законодательное регулирование оснований и порядка помещения иностранных граждан и лиц без гражданства, к которым применено административное наказание в виде административного выдворения за пределы Российской Федерации, в специальные учреждения, предназначенное для содержания таких лиц в целях их принудительного выдворения за пределы Российской Федерации, должно – во исполнение предписаний статей 1 (часть 1), 2, 15 (части 1 и 4), 17 (часть 1), 18, 19 (части 1 и 2), 21, 22, 46 (части 1 и 2), 55 (часть 3), 62 (часть 3), 71 (пункты «а», «в»), 72 (пункт «к» части 1) и 76 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации – предусматривать эффективную, в том числе судебную, защиту от неправомерного, необоснованного и несоразмерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность, гарантированного иностранным гражданам и лицам без гражданства наравне с гражданами Российской Федерации.
Постановление КС РФ 14-П/2017 пункт 2, абз. 9

внесудебное принудительное ограничение свободы лица, подвергнутого административному задержанию и находящегося в состоянии опьянения, на период до его вытрезвления не может рассматриваться как не подпадающее под действие статьи 22 Конституции Российской Федерации и статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, позволяющих прибегать к мерам ограничения свободы лишь в случаях, когда их использование оправдано настоятельной потребностью охраны частноправовых и публично-правовых интересов, не достижимой иными средствами, а потому его применение недопустимо в отрыве от конституционного запрета до судебного решения подвергать кого бы то ни было задержанию на срок более 48 часов, – иное приводило бы к игнорированию конституционных гарантий права на свободу и личную неприкосновенность и тем самым к умалению существа данного права.
Постановление КС РФ 25-П/2016 пункт 4.2, абз. 5

[...] домашний арест и заключение под стражу связаны с принудительным пребыванием подозреваемого, обвиняемого в ограниченном пространстве, с изоляцией от общества, прекращением выполнения служебных или иных трудовых обязанностей, невозможностью свободного передвижения и общения с неопределенным кругом лиц, т.е. с непосредственным ограничением самого права на физическую свободу и личную неприкосновенность, а не только условий его осуществления. В силу этого [их] применение должно осуществляться с соблюдением предусмотренных Конституцией Российской Федерации гарантий обеспечения данного права, схожих между собою по своим сущностным характеристикам, в том числе определяющих сроки пребывания лица в условиях изоляции в соответствии с принципами юридического равенства и формальной определенности правовых норм, справедливости и соразмерности устанавливаемых судом ограничений.
Постановление КС РФ 27-П/2011 пункт 3, абз. 4

[...] всякое ограничение или лишение права на свободу и личную неприкосновенность в связи с необходимостью изоляции лица от общества, применяемой в виде меры пресечения в процессе судопроизводства либо в виде уголовного или административного наказания, должно обеспечиваться судебным контролем и другими правовыми гарантиями его справедливости и соразмерности, исходя из его законодательно установленных пределов.
Постановление КС РФ 27-П/2011 пункт 2, абз. 5

[...] при принятии решений, связанных с ограничением свободы и личной неприкосновенности, суд как орган правосудия [...] призван обеспечить одинаковые по своей природе (независимо от стадии производства по уголовному делу) судебные гарантии защиты прав и законных интересов личности [...]
Определение КС РФ 706-О-О/2010 пункт 2, абз. 7

[…] положения статей 22 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с пунктом 1 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в ее официальном истолковании Европейским Судом по правам человека предопределяют характер и пределы допустимых ограничений права на свободу и личную неприкосновенность, устанавливаемых федеральным законодателем при регулировании принудительных мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях. Соответственно, принудительные меры, обеспечивающие производство по делам об административных правонарушениях, – поскольку они связаны с ограничением права на свободу и личную неприкосновенность, не могут и применяться в противоречии с указанными предписаниями.
Постановление КС РФ 9-П/2009 пункт 3, абз. 8

[…] прекращение производства по делу об административном правонарушении в связи с отсутствием события или состава административного правонарушения, а также по каким-либо иным основаниям не может служить препятствием для обжалования незаконного применения административного задержания как принудительной меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении. Иное нарушало бы гарантированные Конституцией Российской Федерации право на свободу и личную неприкосновенность (статья 22), а также право на судебную защиту (статья 46) и противоречило бы принципам законодательства об административных правонарушениях, в частности принципу законности (статья 1.6 КоАП Российской Федерации).
Постановление КС РФ 9-П/2009 пункт 4, абз. 7

Согласно статье 22 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность (часть 1); арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению; до судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов (часть 2). Из данной статьи во взаимосвязи со статьями 1, 2, 15, 17, 19, 21 и 55 Конституции Российской Федерации следует, что право на свободу и личную неприкосновенность как одно из основных прав, будучи неотчуждаемым и принадлежащим каждому от рождения, может быть ограничено лишь при соблюдении общеправовых принципов и на основе конституционных критериев необходимости, разумности и соразмерности, с тем чтобы не допустить утраты самого существа данного права.
Постановление КС РФ 9-П/2009 пункт 3, абз. 1

[...] Конституционный Суд Российской Федерации выразил правовую позицию, согласно которой в силу статей 22 и 62 (часть 3) Конституции Российской Федерации, гарантирующих иностранным гражданам и лицам без гражданства наравне с гражданами Российской Федерации право на свободу и личную неприкосновенность и не допускающих применение к ним без судебного решения ареста, заключения под стражу, содержания под стражей, а также задержания на срок более 48 часов, иностранный гражданин или лицо без гражданства, пребывающие на территории Российской Федерации, в случае выдворения из Российской Федерации в принудительном порядке могут быть до судебного решения подвергнуты задержанию на срок не свыше 48 часов. Сверх указанного срока лицо может оставаться задержанным лишь по судебному решению и лишь при условии, что без такого задержания решение о выдворении не может быть исполнено. При этом судебное решение призвано гарантировать лицу защиту не только от произвольного продления срока задержания сверх 48 часов, но и от неправомерного задержания как такового, поскольку суд в любом случае оценивает законность и обоснованность применения задержания к конкретному лицу. [...] Данная правовая позиция в силу универсального характера прав каждого на свободу и личную неприкосновенность, а также на судебную защиту в случае задержания, как они провозглашены Всеобщей декларацией прав человека (статьи 3, 8 и 9) и установлены Международным пактом о гражданских и политических правах (часть четвертая статьи 9), в полной мере распространяется на институт задержания иностранного гражданина или лица без гражданства в связи с ходатайством иностранного государства, направленным в компетентные органы на основании международного договора Российской Федерации.
Определение КС РФ 333-О-П/2007 пункт 3.2, абз. 2

[...] Принадлежащее каждому от рождения право на свободу и личную неприкосновенность относится к числу основных прав человека. По смыслу Конституции Российской Федерации, ее статей 17 (часть 2), 21 (часть 1) и 22 (часть 1), оно воплощает наиболее значимое социальное благо, которое исходя из признания государством достоинства личности предопределяет недопустимость произвольного вмешательства в сферу ее автономии, создает условия как для всестороннего развития человека, так и для демократического устройства общества. Именно поэтому, предусматривая повышенный уровень гарантий права каждого на свободу и личную неприкосновенность, Конституция Российской Федерации допускает возможность ограничения данного права лишь в той мере, в какой это необходимо в определенных ею целях, и лишь в установленном законом порядке (статья 55, часть 3).
Постановление КС РФ 4-П/2005 пункт 2.1., абз. 1

Право на свободу и личную неприкосновенность и право на судебную защиту являются личными неотчуждаемыми правами каждого человека, вне зависимости от наличия у него гражданства какого-либо государства, и, следовательно, должны гарантироваться иностранным гражданам и лицам без гражданства наравне с гражданами Российской Федерации.
Постановление КС РФ 6-П/1998 пункт 4, абз.

Конституционное право на свободу и личную неприкосновенность означает, что человек не может быть лишен свободы и заключен под стражу по произволу власти. Вынесение постановления об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу всегда ущемляет право на свободу и личную неприкосновенность независимо от того, исполнено или не исполнено это решение. Не только реальные ограничения, но и выявившаяся их опасность, прежде всего угроза потерять свободу, нарушают неприкосновенность личности, в том числе психическую, оказывают давление на сознание и поступки человека [...] Любой опасности ограничения свободы и личной неприкосновенности, в том числе при наличии законных оснований, должно противостоять право на судебное обжалование.
Постановление КС РФ 4-П/1995 пункт 5, абз. 1